Поток




Давос в этом году выглядел не как экономический форум и даже не как политическая ярмарка тщеславия, а как плохо скрываемая панихида по миру, который еще недавно считал себя вечным. Планировался бодрый саммит западной решимости, с танцами, декларациями, цифрами с девятью нулями и привычным хором проклятий в адрес России. Получился же нервный сбор людей, которые вдруг обнаружили, что оркестр замолчал, дирижер ушел, а сцена под ногами начала шататься. Трамп просто не пришел — и этим жестом сказал больше, чем любая речь. Давос оказался без главного зрителя и без главного адресата, а Европа — без опоры, к которой привыкла десятилетиями.
На этом фоне выступление Макрона стало не речью лидера, а симптомом. Он говорил о «мире без правил», о законе сильного, о конце коллективного управления — и сам не заметил, как проговорился: проблема не в том, что правила исчезли, а в том, что Европа больше не является тем, кто их пишет. Когда-то Давос был местом, где мир инструктировали, сегодня это место, где мир пытаются уговорить не уходить окончательно. И чем громче звучали слова о суверенитете и стратегической автономии, тем отчетливее было слышно другое — растерянность. Та самая, когда человек внезапно понимает, что взрослой жизни никто не обещал, а счета уже пришли.