Едва ли не первая проблема для отечественных экономики и фондового рынка – цена нефти. Финансовые, т.е. спекулятивные участники рынка, по большей части ожидают нефтяного восстановления. Возможно, они правы. Но графики сырья все еще сдают рубеж за рубежом, а коммерческие участники не столько заняты ценовым прогнозированием, сколь вопросом, где хранить излишки. Очень вероятно, что Brent мы еще увидим ниже.

Алексей Кудрин, главный федеральный скептик, снизил собственный прогноз падения российской экономики к концу 2020 года с 5 до 8% (https://russia.tv/brand/show/brand_id/64995/). Несмотря на определенную управляемость кризисных процессов, несмотря на уже введенные и еще предполагаемые меры господдержки экономики, валовый продукт, скорее всего, окажется под прессом, сопоставимым или даже бОльшим, чем пресс 2008 года. Соответственно, в ответ на вопрос, покупать ли отечественные акции на нынешних уровнях, можно предложить ожидание. Возможно, акции в России какое-то время будут даже дороже нынешних уровней. Но волну откровенно плохих отчетностей мы увидим примерно в августе. И они неизбежно и драматично скажутся на ценах акций.

На ZeroHedge выложили интересную статистику от Nomura по набору длинной позиции торговыми советниками (CTA) во фьючерсах на индекс Nasdaq100. Судя по этим данным они начали покупать с первых чисел апреля:

(Торговые советники (CTA) начали открывать длинные позиции во фьючерсах на индекс Nasdaq100 с первых чисел апреля.)

При этом исторический паттерн набора длинной позиции со стороны СТА показывает, что они полностью заходят в рынок за 14–16 торговых дней:

Вижу только одну причину, почему рубль держится на текущих уровнях.

Эта причина самоизоляция.

Если рубль будет отпущен в свободное плаванье, то цены в магазине взлетят в небеса.

Это вызовет огромное недовольство населения, что чревато выливанию в открытый конфликт.

Люди теряют работу и если цены в магазине улетят, то конфликт просто неизбежен.

Именно эта причина заставляет ЦБ тратить запасы долларов на поддержание текущего курса.

Это обходится очень недешево, надо учитывать, что запасы ЦБ далеко не в долларах.

Имеется евро, юань в который переходили из трежерей, а также золото.

Сколько реально долларов на данный момент остается загадкой, но очевидно, что текущая ситуация продлится недолго.

Вполне возможно, что рубль отпустят уже в мае, хотя карантинные меры будут продолжены.

Именно поэтому так срочно запускают пропускной режим и принимают закон об ИИ.

В конце прошлой недели видел большое количество постов и мнений, что падение на рынках отменяется, ФРС выкупит ВСЁ, и мы снова будем расти до небес. Это верно, ФРС, действительно, выкупит ВСЁ, ну или почти всё, но даже не смотря на это, я считаю, что дно ещё не достигнуто. Систему количественного смягчения/стимулирования или попросту вливания ликвидности придумали во время прошлого кризиса, и тогда она сработала, но тогда был именно финансовый кризис, а сейчас кризис реального сектора. Залить деньгами банки, у которых лопнул пузырь, и залить деньгами всю экономику, которая, по сути, встала – большая разница. Да, QE в современном его виде, практически не ограничен, и многократно превышает первые его версии, но, повторюсь, экономика стоит, она не воспроизводит деньги, и все эти вливания напечатанных денег будут просто проедаться.

Безусловно, в моменте, если денег в системе будет больше, чем нужно, они будут оседать на рынке, но проф. участники прекрасно видят ситуацию. Они видят, что платёжеспособный спрос сокращается, прибыли компаний падают, мировая торговля стоит, расходы и убытки растут. Кто будет покупать акции компаний в таких условиях? А вот на долговом рынке ожидается высокий спрос на американские деньги, потому что далеко не каждая страна может себе позволить безграничную эмиссию, тогда как проблемы у всех примерно одинаковые. Так что банки и фонды, выбирая инструменты для инвестиций появившейся ликвидности, на мой взгляд, скорее выберут международные долговые инструменты, нежели акции.

«Небольшая справка о семье Билла Гейтса для тех, кто любит ссылаться на то, что он бросил учебу на третьем курсе и занялся бизнесом (Microsoft):

Прадед – член парламента штата и мэр Сиэтла

Дед (по материнской линии) — вице-президент Национального банка США

Отец — известный и очень богатый адвокат

Мать — первая женщина — член совета директоров четырех крупных компаний: First Interstate Bancorp, Pacific Northwest Bell, U S West Inc. и KIRO-TV в Сиэтле, а также Президент национального совета United Way International.»