Избранное трейдера FREED
Часто спрашивают, как сохранить капитал при любом сценарии. А когда фонда валится к черту, спрашивают с особым чувством. Кто с отчаянием, кто с издевкой (мол, нет такого способа, куда деньги не спрячь — все равно все накроется). Можно перечислять различные варианты — акции, облигации, депозиты, золото, крипта — и находить, чем плох каждый, где сломается одно, и где другое.
Я соглашусь, что никаких 100% гарантий, конечно, нет. И если диверсифицировать что угодно и как угодно — их тоже нет. Актив А накроется способом 1, актив Б — способом 2, и т.д. На бесконечном временном промежутке накроется вообще все.
Но я бы и не сказал, что нам нужны 100% гарантии выживаемости капитала. Начнем с того, что у нас нет гарантий выживаемости нас самих, вот банально — у нашего физического тела нет гарантии, что оно доживет хотя бы до конца года. Есть лишь хорошая вероятность. И она нас более-менее устраивает. По крайней мере, я не так часто встречал людей, озабоченных тем, что в их возрасте есть 1% вероятности не дожить до следующего лета.

Предыдущий рекорд продолжался недолго — еще одна неделя, и вот рынок падает уже 17 недель подряд.
Хотя по началу были попытки роста, и акции оттолкнулись ото дна и выросли на 5-7%. Но потом начался конгресс ЦБ, который поставил крест на этих попытках — представители банка сделали такие заявления, что на рынке вновь началась паника.
Причем дело тут не в пересмотре траектории ставки, а в непостоянстве таких заявлений. Сначала глава ЦБ говорит о «пространстве для снижения», потом ее заместитель не видит этого «пространства», а еще один заместитель указывает на новую волну рисков.
Правила игры у нас постоянно меняются — поэтому ни инвесторы, ни бизнес ничего не могут планировать наперед. Это нервирует даже больше, чем возможная пауза в снижении ставки, ведь даже ближайшие полгода выглядят крайне неопределенно.
Все это привело к тому, что рынок долга просто обвалился. Длинные ОФЗ дают уже до 16,5% доходности — последний раз такое было во времена 21%-ой ставки! А если облигации дают такой процент, то кто будет покупать сверх-волатильные акции?

17 августа 1998 года Россия объявила дефолт по рублёвому госдолгу, то есть по ГКО. Следом — 90-дневный мораторий на выплаты банков иностранцам и отказ держать курс: валютный коридор расширили с 6 до 9,5 ₽ за доллар, а по факту рубль отпустили. Необычно тут то, что не заплатили именно по рублёвому долгу, ведь рубли всегда можно напечатать.
Как страна дошла до дефолта:
— бюджет годами жил в дефицит, и дыру затыкали ГКО — короткими облигациями. Старые выпуски гасили из денег от новых. Классическая пирамида, только государственная
— доходности ГКО: около 19% годовых в конце 1997 — около 50% весной 1998 — до 140% к августу. Занимать дороже было уже нельзя, дешевле — никто не давал
— треть рынка ГКО держали нерезиденты, и они побежали первыми после азиатского кризиса 1997
— нефть упала до $11 за баррель (Urals в декабре 1998 — $8,5)
— резервы ЦБ к концу августа — $12,5 млрд, за две недели августа сгорело $5,6 млрд на удержание курса
Что стало с активами (полная таблица — на инфографике; цены акций — котировки РТС из архива Коммерсанта, пересчитанные в рубли по курсу ЦБ на дату):

Финеас Гейдж работал на строительстве железной дороги, когда с ним случился несчастный случай.
Бак с горючим внезапно взорвался, и отлетевший железный прут вошел ему в щеку и вышел через макушку. Парень лишился глаза и половины мозга, но чудом остался жив. Однако его поведение сильно изменилось — он был тихим и спокойным, а стал грубым и резким.
Врачи поставили неутешительный диагноз: «Равновесие, так сказать, между его интеллектуальными способностями и животными наклонностями, по-видимому, было нарушено. Это уже другой человек, а прежний вряд ли вернется».
Работать на стройке Финеас больше не мог, поэтому ему пришлось играть роль циркового уродца в шоу Барнума. Но затем произошло что-то невероятное — его поведение стало прежним, и молодой человек устроился водителем дилижанса.
Поврежденный мозг перераспределил свои функции, и Финеас Гейдж вернулся к полноценной жизни. Ученые много лет изучали этот случай, чтобы лучше понять устройство человеческого мозга. И нейробиолог Пол Маклин выделил у него три слоя:
