fomo

Когда мы смотрим на график, то видим: «наш» тренд, уровни, которые подтверждают нашу позицию, паттерн, который говорит нам, что мы правы. Но не видим того, что противоречит нашему взгляду. Не потому что мы не внимательны или не хотим этого, а потому что мозг уже отфильтровал «не нужную» информацию. Он сделал это автоматически, до того как мы осознали, что смотрим. Мы думаем, что видим рынок целиком, но на самом деле мы видим только то, что внимание пропустило через фильтр. Это явление изучала когнитивный психолог Энн Трейсман, и её работа объясняет, почему мы упускаем важные сигналы, даже когда смотрим прямо на них.

Трейсман начала свою карьеру в Оксфорде в шестидесятые годы, изучая слуховое внимание. В то время был популярен вопрос о «коктейльной вечеринке»: как мы умудряемся следить за одним разговором, когда вокруг шумят десятки других голосов. В серии экспериментов она обнаружила, что невнимаемое сообщение не блокируется полностью, а лишь ослабляется. И если в этом сообщении есть что-то значимое для человека — например, его имя, то оно прорывается через фильтр и привлекает внимание. Она назвала это теорией ослабления. Позже она переключилась на зрительное внимание и создала теорию интеграции признаков, которая объясняет, как мозг собирает разрозненные сигналы в целостные объекты.

( Читать дальше )

Вот забавно, когда я сделаю прибыль, выжав всё из тренда( и такое бывает), то мне даже не хочется смотреть на графики в выходные. Зато если я не взял прибыль из тренда, не реализовал потенциал, то я смотрю и смотрю на графики, размышляю.

Это супер-точный психологический маркер, и сейчас описано классическое проявление FOMO (синдрома упущенной выгоды) и эффекта незавершенного действия (эффекта Зейгарник).Вот как это работает с точки зрения психологии трейдинга:

• Когда вы забрали всё от тренда: ваш мозг получил заслуженный дофамин. Задача полностью решена, гештальт закрыт. Психика чувствует безопасность и насыщение, поэтому спокойно переключается на отдых. Графики в выходные вам просто не нужны — эволюционно вы уже «съели добычу».

• Когда потенциал не реализован: мозг воспринимает это как ошибку, угрозу или незавершенную задачу. Из-за этого запускается бесконечная мысленная жвачка (руминация). Вы смотрите на застывшие графики в выходные не ради анализа, а в попытке «доиграть» ситуацию задним числом, успокоить уязвленное эго и вернуть контроль.

( Читать дальше )

Мы смотрим на график и видим паттерн. Кажется, что цена формирует «голову и плечи» или «треугольник», и мы начинаем искать подтверждение: открываем новости и находим заголовки, которые объясняют движение в нашу сторону, смотрим на индикаторы, и даже противоречивые сигналы интерпретируем как подтверждение. Мы не ищем ошибку в своей гипотезе, а ищем доказательства своей правоты. И когда рынок идёт против, мы не пересматриваем взгляд, а находим объяснение: «Это временно», «Это ложный пробой», «Маркетмейкер выбивает стопы». Мы уже приняли решение и теперь наша задача не проверить его, а подтвердить. Это явление называется confirmation bias, или предвзятость подтверждения, и первым его описал когнитивный психолог Питер Уэйсон.

Уэйсон работал в Университетском колледже Лондона и занимался психологией мышления. Его интересовало механизм, как люди ошибаются. В 1960 году он провёл эксперимент, который стал классическим. Участникам давали последовательность чисел «2, 4, 6» и говорили, что эта последовательность соответствует определённому правилу.

( Читать дальше )

Есть феномен, который в нейронауке называют соматическими маркерами. Это телесные реакции — изменение сердцебиения, потоотделения, напряжение в животе, которые возникают раньше, чем мы осознанно принимаем решение. Мы называем это интуицией или чутьём, но за этим стоит конкретный механизм, который описал нейробиолог Антонио Дамасио.

Дамасио сформулировал гипотезу соматических маркеров в начале девяностых, в книге «Ошибка Декарта». Он изучал пациентов с повреждениями вентромедиальной префронтальной коры. Эти люди сохраняли интеллект, память и логическое мышление, но не могли принимать решения. Они могли часами перечислять плюсы и минусы, но так и не совершали окончательный выбор. Дамасио предположил, что им не хватает телесных сигналов, которые в норме помогают нам отсекать плохие варианты. В эксперименте с карточной игрой Iowa Gambling Task* здоровые участники начинали потеть, когда думали о выборе из «плохой» колоды, ещё до того, как осознанно понимали, что она убыточна. Тело «знало» раньше головы.

( Читать дальше )

Расскажу один не большой случай, в котором многие точно узнают себя.

---

Значит так, сижу у монитора, пытаюсь найти хоть какую-то точку входа. Но рынок вообще не дышит — унылый, как и мое настроение. И тут бац! Стоило мне только отвлечься, как монета LSK резко срывается с места и летит вверх. Прет как сумасшедшая, пробивая вообще все сопротивления на своем пути.

---

Я умом понимаю, что заходить уже поздно, но она взлетает еще выше. Экран буквально манит: «Ну открой лонг, давай!». Признаюсь честно, говорить об этом даже немного стыдно, но внутри реально сработал жесткий страх упущенной выгоды — то самое FOMO. Рука так и тянулась нажать на кнопку.

---

Но разум всё-таки взял верх, смог удержать себя и не запрыгнуть. В итоге монета только за один день взлетела на 700 процентов, нарисовала шпиль и резко откатила назад. Если бы не ясная голова — наделал бы глупостей и сидел сейчас в огромном убытке.

---

А самое приятное случилось на следующий день. Я спокойно дождался, пока этот безумный шквал утихнет и цена откатит. Зашел на отскоке после падения и взял свой небольшой профит.

( Читать дальше )

Есть феномен, который в нейронауке называют потенциалом готовности. Это электрическая активность в моторных областях мозга, которая возникает за доли секунды до того, как мы осознанно решаем совершить действие. Мы чувствуем, что наше решение войти в сделку — это наш осознанный выбор. Нам кажется, что мы взвесили все за и против и нажали кнопку. Но эксперименты показывают, что мозг запускает процесс раньше, чем мы это осознаём.

Одним из ключевых исследователей в этой области является Патрик Хаггард. В своих работах он развивает эксперименты Бенджамина Либе. В эксперименте Либе участников просили совершить простое движение, например нажать на кнопку, в тот момент, когда они сами захотят, и озвучить момент возникновения осознанного намерения. Одновременно записывалась активность мозга. Активность в моторных областях, которая называется потенциалом готовности, возникала примерно за триста миллисекунд до того, как человек осознавал своё намерение действовать.

Хаггард и его коллеги описали процессы, которые предшествуют самопорождаемым действиям, и показали, что подготовка к действию начинается на бессознательном уровне.

( Читать дальше )

Мы смотрим на график и перед нами серия красных свечей подряд. И внутри нас зреет уверенность, что сейчас обязательно должен быть разворот. Просто не может быть иначе, потому что цена не может падать вечно. И мы входим. Мы ставим на то, что рынок должен откатиться, потому что он уже достаточно упал. И очень часто это заканчивается тем, что цена продолжает падать, а мы остаёмся с убытком и чувством недоумения — как же так, ведь должно было развернуться. Или мы видим серию зелёных свечей, нам кажется, что рост должен закончиться, и мы открываем короткую позицию, а цена продолжает расти. Это происходит снова и снова, и каждый раз мы удивляемся, почему наше чувство вероятности нас подводит.

Это называется ошибкой игрока или ложным выводом Монте-Карло. Одним из самых известных исследователей этой темы является психолог Амос Тверски, который вместе с Даниэлем Канеманом изучал, как люди оценивают вероятность случайных событий. В их экспериментах людям показывали последовательности случайных событий, например подбрасывание монеты, и просили предсказать следующий исход. Большинство были уверены, что после серии орлов должна выпасть решка, потому что вероятности должны быть одинаковыми. Но монета не помнит, что выпало в прошлый раз. И рынок тоже не помнит. Каждое новое событие имеет ту же вероятность, что и предыдущее.

( Читать дальше )

Тильт после слива. FOMO после чужой удачной серии.
Невыносимость кэша, когда все вокруг зарабатывают.

Помнишь Стэнли Дракенмиллера из прошлого поста? В своём фонде — 30 лет по 30% годовых, ни одного убыточного года.

Но был один эпизод, когда он, управляя фондом Сороса, сделал то, что мы все обещаем себе не делать.

1999-й. Доткомы сошли с ума. Любая контора, дописавшая ИИ ".com" к названию, взлетала в разы — без прибыли, без продукта, часто без выручки вообще. Чистая вера.

В январе 2000-го Дракенмиллер продаёт все техи подчистую и говорит Соросу:«Это безумие, компании стоят по 104 годовых прибыли, отойдём в сторону».

И шортит пузырь на $200 млн. Пузырь не лопается. Растёт дальше. Шорт горит. Минус $600 млн. Плюс вайб.

Закрывает позицию, понимая, что анализ-то верный, эта херня всё равно посыпится. Но рынок может оставаться безумным дольше, чем ты — при деньгах.

Тем временем молодые пацаны в фонде закупают весь тот хлам из техов, которые Дракенмиллер обходил стороной — и делают по 3% в день. Их небольшой счёт уже сделал больше 50% за год, когда счёт легенды всего плюс 7%.

( Читать дальше )

Представьте эксперимент. Половине участников выдают обычную кружку и говорят: продай ее. Другой половине не дают ничего, но предлагают её купить. Казалось бы, кружка одна и та же, ценность у неё объективная, но происходит странное: те, кому кружку уже вручили, просят за неё почти вдвое больше, чем готовы заплатить те, кто хочет её купить.

Этот эксперимент — не байка, а классическая работа Даниэля Канемана, Джека Кнетча и Ричарда Талера, опубликованная в 1990 году в Journal of Political Economy («Experimental Tests of the Endowment Effect and the Coase Theorem»). Именно она дала количественное подтверждение феномену, который Талер годом ранее назвал эффектом владения: вещь, которую мы уже считаем своей, автоматически становится для нас ценнее, чем точно такая же вещь, которая нам ещё не принадлежит. Расставание с ней воспринимается не как обмен равноценным, а как потеря — а с потерями, как показала более ранняя работа тех же Канемана и Тверски по теории перспектив (1979), психика обращается совсем не так спокойно, как с приобретениями: боль от потери субъективно ощущается сильнее, чем радость от такого же по размеру выигрыша.

( Читать дальше )

Все через это проходили. Смотришь на график и видишь, как цена уходит без тебя. В голове: «Я упускаю это. Все уже зарабатывают, а я...». И в этот момент логика отключается и ты открываешь сделку, просто чтобы быть «в игре». А потом, когда рынок идёт против, держишься до последнего, надеясь, что всё вернётся, потому что зафиксировать убыток — это признать ошибку. Но почему страх что-то упустить перевешивает страх потерять свои деньги? Ведь по логике, потерять реальные средства должно быть страшнее, чем не получить что-то возможное. Но наш мозг устроен иначе.

Оказывается, всё дело в том, как работает наша дофаминовая система. Мы привыкли думать, что дофамин выделяется, когда мы получаем награду. Но на самом деле его пик приходится на момент ожидания этой награды, особенно когда исход неясен. Исследования Вольфрама Шульца показали, что дофаминовые нейроны реагируют не столько на само вознаграждение, сколько на предсказание ошибки — разницу между тем, что мы ожидали и что получили.

( Читать дальше )