• Защита критической инфраструктуры: Основная задача — предотвращение ударов беспилотников оппозиционных сил по российским базам.
• Работа в условиях нестабильности: Комплексы РЭБ функционируют в сложной боевой обстановке после 2024 года.
• Противодействие БПЛА: Активное использование средств РЭБ для подавления систем управления и навигации дронов. 

В предложку обратились с вопросом о том, какие риски несёт коррозия правового поля в РФ, отвечаем:

▪️Главным риском станет нормализация произвола со стороны государства. Репрессий может и не будет много, зато расширится «серая зона», в которой государство будет исходить не из какого-либо чёткого закона, а вольной интерпретации, крайне смутно понимаемой обывателями. Гражданин лишится возможности прогнозировать последствия своих действий. За один и тот же поступок одного ждет штраф, другого — срок, а на действия третьего система закроет глаза, потому что он из числа уважаемых людей.

▪️Избирательное применение норм спровоцирует взрыв коррупции. Ценность будет иметь не следование правилам, а доступ к ресурсу «решалы» (не судьи!), способного выгодно истолковать туманную норму.

▪️Постепенно у людей сформируется «рефлекс самоцензуры», этот процесс уже сейчас идёт и набирает обороты. Люди будут избегать чувствительных тем (причём список их будет всё время расширяться), меньше объединятся и помогать друг другу. Расширение списков «иноагентов» и усиление цифрового контроля в последние годы лишь ускорили этот процесс, обесценивая и так дефицитный социальный капитал и доверие.

▪️Безусловно, первым делом деградация институтов скажется на экономике. Бизнес избегает институций, где законы не работают, работают не для всех или переписываются под конъюнктуру. В такой правовой среде предприниматели перестают играть вдолгую. Вместо того чтобы строить заводы, которые окупятся через десятилетия (в особенности это касается высоких технологий), они будут стараться заработать здесь и сейчас, уводя деньги в тень или в «кубышку» куда-нибудь за бугор. В такой среде выигрывает не самый эффективный и инновационный, а тот, у кого есть доступ к админресурсу.

▪️Обязательно последует институциональное «отупение» госаппарата. Когда лояльность судьи или чиновника становится важнее профессиональной честности, система теряет связь с реальностью. Механизмы подотчетности атрофируются — госмашина выдаёт блестящие отчеты, крайне не согласующиеся с реальностью. В пример можно привести те самые «рекордные надои» из советского прошлого. В результате такого поведения, ошибки системой не исправляются, а накапливаются.

▪️Обычный человек лишится чувства гражданской защищенности. Даже если гражданин максимально аполитичен, в любом конфликте, буде то имущественный спор или выяснение отношений с силовиками, он не сможет надеяться на честность арбитра. Политическое вмешательство в правосудие разрушает доверие к государству, оставляя человека один на один с административным произволом.

▪️Но самый главный риск заключается в том, что такие системы утрачивают способность к мирной трансформации. Когда закон перестает быть языком разрешения конфликтов, недовольство переходит в цинизм, апатию или скрытую агрессию, не фиксируемых «закрытыми опросами» по причине закрытости общества. Отсутствие легальных каналов для «выпуска пара» превращает общественное устройство в перегретый котёл, катализатором взрыва которого может послужить всё что угодно. Мы это уже проходили в 17 и 91 годах, и рискуем повторить снова.

Досье. Секретный контур 

Иран по закрытым каналам спецсвязи экстренно запросил у Кремля военную помощь.

Тегеран, оказавшись под градом американо-израильских ракет, официально активировал пункты Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Иранцы потребовали невозможного в текущих условиях — немедленной переброски дополнительных дивизионов С-400 для прикрытия объектов в Натанзе, прямой передачи кодов управления спутниковой группировкой и самое радикальное — задействования российских систем РЭБ с баз в Сирии для ослепления авиации коалиции.

Москва по обыкновению ушла в «глухую несознанку», заблокировав любые поставки, мотивируя отказ тем, что договор не подразумевает прямого военного вмешательства. Решение было продиктовано не столько дипломатией, сколько банальным дефицитом ресурса. Весь свободный потенциал ВПК и ПВО сейчас выкачан войной с Украиной и защитой собственных тыловых НПЗ. Ввязываться в прямую конфронтацию с Пентагоном ради спасения иранских аятолл, когда на кону стоит устойчивость собственной линии обороны, Кремль посчитал самоубийственным авантюризмом.

С другой стороны, Россия все чаще демонстрирует паралич воли, когда её союзники, пусть и неявные, оказываются в патовой ситуации. Отказ от исполнения союзнического долга больно бьет по репутации страны, посылая всем прочим странам сигнал о том, что подпись Москвы под любым договором больше не стоит бумаги, на которой она поставлена.

Досье. Секретный контур