В этом году меня стали посещать мысли о точке невозврата. Мы оказались там, где степень неопределённости настолько высокая, что мозг начинает выдавать обратное: всё понятно, всё под контролем, беспокоиться не о чём.

Помню, как на лекциях по квантовой физике профессор периодически спрашивал: «Всё понятно? Или всё настолько непонятно, что кажется будто понятно?» Я часто возвращаюсь к этой фразе, когда нужно откалибровать своё положение.

Последние месяцы много читал про то, как ИИ и квантовые компьютеры изменят мир. Консенсуса нет ни одного, кроме одного: всё будет не так как раньше, и скорость изменений вырастет. Одни рисуют массовую безработицу и деградацию, другие — эпоху изобилия. Я склоняюсь к тому, что правы и те и другие, просто для разных людей и в разное время. Но точно знаю одно: те, кто будет сопротивляться прогрессу, окажутся погребены под ним независимо от сценария. Но сегодня про другое.

Это один из самых странных и при этом самых частых вопросов, которые задают люди, создающие капитал. С одной стороны — желание дать своим детям больше, чем было у самого; с другой — страх, что они вырастут избалованными и всё это порушат. Но если посмотреть на наследование чуть шире, становится видно, что сама постановка вопроса немного кривая.

Потому что каждое поколение кажется предыдущему избалованным.

Если вернуться на 50–70 лет назад, то мы увидим совершенно другой мир. Ограниченный доступ к еде, медицине, образованию. Высокая детская смертность. Изнурительный физический труд для того, чтобы обеспечить базовые условия жизни. В сравнении с миром полувековой давности наша реальность — с доставкой еды, медициной, интернетом и доступом к знаниям — действительно выглядит как «избалованность».

Но это не избалованность. Это результат эволюции.

Каждое поколение убирает боль предыдущего. Если какая-то часть жизни «обезболена», логично, что следующее поколение привыкает жить без этой боли. В противном случае весь смысл прогресса теряется. Поэтому распространенное мнение «мы страдали — пусть и они пострадают» не имеет под собой никакой рациональной основы. Это не стратегия, это эмоциональная реакция.