Новости рынков | Глобальный энергетический кризис начинает трансформироваться в продовольственный. Рост цен на нефть и газ уже оказывает давление на сельское хозяйство и может привести к масштабной агфляции — Известия

Глобальный энергетический кризис 2026 года начинает трансформироваться в продовольственный. Резкий рост цен на нефть и газ, вызванный напряженностью на Ближнем Востоке, уже оказывает давление на сельское хозяйство и может привести к масштабной агфляции.

Ключевой фактор — рынок удобрений. На страны Персидского залива приходится около 45% мирового экспорта карбамида. Перебои с поставками из региона привели к дефициту на рынках Азии и Африки, а цены за месяц выросли в полтора раза — до $700 за тонну.

Дополнительное давление оказывает газовый кризис в Европе. Производство азотных удобрений напрямую зависит от природного газа, который формирует до 70–80% себестоимости. Рост цен на газ делает выпуск удобрений убыточным, вынуждая крупнейшие предприятия сокращать производство.

Для аграриев это означает рост затрат в самый чувствительный период — весеннюю посевную. В развивающихся странах фермеры могут сократить использование удобрений, что приведет к снижению урожайности уже в этом году.

Второй канал давления — топливо. Сельхозтехника и логистика зависят от дизеля, а рост нефтяных цен выше $100 за баррель увеличивает себестоимость обработки полей, уборки урожая и его транспортировки.

Особенно уязвим сегмент кормовых культур. Снижение производства кукурузы может вызвать цепную реакцию: удорожание кормов приведет к росту себестоимости в животноводстве. В результате цены на мясо и птицу могут вырасти с лагом 6–9 месяцев.

На этом фоне российский рынок выглядит более устойчивым. В стране действует система плавающих экспортных пошлин, а производство удобрений втрое превышает внутренние потребности. Цены на них регулируются и остаются ниже мировых. Аналогичная ситуация наблюдается с топливом.

В результате рост себестоимости в российском растениеводстве будет менее выраженным, чем в странах-импортерах сырья. Это снижает риск резкого роста внутренних цен на ключевые продукты, несмотря на глобальные дисбалансы.