FOMO

Две ситуации. В первой ты увидел сигнал, вошёл и получил стоп. Во второй сигнал был, ты засомневался, не вошёл, и цена ушла в нужную сторону. Убыток во втором случае нулевой, а неприятное чувство внутри не сказать что слабее. Почему?

В 1982 году Даниэль Канеман и Амос Тверски предложили людям историю о двух инвесторах. Господин Пол держит акции компании А. В прошлом году он подумывал перейти на акции компании Б, но решил не переходить. Теперь выяснилось, что, перейдя, он заработал бы на 1200 долларов больше. Господин Джордж держал акции Б, перешёл на А, и теперь у него на те же 1200 долларов меньше, чем было бы, если бы он остался при своих. Кто из двоих сильнее сожалеет? 92% из 138 участников ответили: Джордж, тот, кто действовал.

Объяснение авторов: Джорджу легче представить, как всё было бы, если бы он ничего не трогал. Отменить действие в воображении проще, чем придумать действие, которого не было. Поэтому ошибка действия ранит острее.

Но это лишь половина картины. В 1990-х Томас Гилович и Виктория Медвек показали, что у сожаления есть временной профиль.

( Читать дальше )

Хороший день. Три сделки в плюс, на счёте больше, чем утром. И четвёртую ты открываешь чуть крупнее обычного. Стоп ставишь чуть дальше. Ведь «это же не мои деньги, это заработанное сегодня». Если бы с утра тебе предложили рисковать теми же деньгами в том же размере, ты бы подумал дольше.

В 1990 году экономисты Ричард Талер и Эрик Джонсон опубликовали работу с названием, которое прижилось в поведенческой экономике: «Азартная игра на деньги казино и попытка выйти в ноль». Они изучали, как прошлые исходы влияют на готовность рисковать дальше, и проверяли это в том числе в экспериментах с реальными деньгами. В результате, после выигрыша люди охотнее соглашаются на рискованную ставку, чем те, у кого предыдущего выигрыша не было. Этот эффект назвали «деньгами казино» — выигранное кажется не своими деньгами, а деньгами заведения, которыми можно рисковать свободнее.

Объяснение связано с тем, как мы мысленно считаем. Прибыль мы записываем в отдельную графу, а последующие убытки склонны вычитать именно из неё. Если теряешь не больше, чем только что выиграл, итог всё равно остаётся в плюсе и убыток ранит слабее. Это часть более широкого явления, которое Талер называл мысленным бухгалтерским учётом — для мозга деньги не одинаковы, всё зависит от того, в какую графу они записаны.

( Читать дальше )

До 1867 года цены на нью-йоркской бирже передавались ногами. Молодые люди, которых называли «бегунами», срывались с биржи и мчались в конторы брокеров, чтобы сообщить, как изменились котировки. В конторах цифры записывали от руки мелом на больших досках.

15 ноября 1867 года в Нью-Йорке показали аппарат, который печатал цены на бумажной ленте и рассылал их по телеграфным проводам. Его создал Эдвард Калахан. При работе аппарат издавал характерное «тик-тик», по звуку он и получил своё название: «тикер».

Любопытная деталь: Томас Эдисон тикер не изобретал. Он улучшил чужое устройство. Главным его вкладом стало то, что все аппараты на одной линии научились печатать одно и то же одновременно.

Бумажная лента оказалась на удивление живучей. Служащие выбрасывали её из окон во время городских праздников, так и появились знаменитые «парады с лентами» (ticker-tape parade).

Но главное изменение произошло не на бумаге, а в головах. Цена из события, о котором сообщают время от времени, превратилась в поток, за которым можно следить постоянно. Привычка то и дело поглядывать на цену с тех пор никуда не делась.

( Читать дальше )

Ты закрыл сделку в минус по стопу. Формально всё по плану, но внутри неприятное горячее чувство, будто об этом знает весь чат, все подписчики и все знакомые, и каждый думает: «ну вот, опять». Хочется срочно что-то исправить: отыграться, не показывать, объяснить.

В 2000 году психологи Томас Гилович, Виктория Хастед Медвек и Кеннет Савицки из Корнеллского университета провели простой и немного жестокий эксперимент. Студентов попросили надеть футболку с лицом не очень популярного эстрадного певца Барри Манилоу, носить которую считалось чуть ли не позорным, и зайти в комнату, где другие студенты уже работали. Потом участников спросили: сколько людей в комнате, по-вашему, заметили, чьё лицо на футболке? В среднем они назвали около половины. На самом деле заметила примерно четверть.

Во втором эксперименте футболка была приятной: с известным человеком, с которым участники были рады себя связывать. Результат тот же: внимание окружающих снова переоценили. Эффект назвали эффектом прожектора: нам кажется, что на нас направлен яркий свет, хотя большинство зрителей смотрит в другую сторону.

( Читать дальше )

Декабрь 2003 года. В Ираке поймали Саддама Хусейна, и финансовые новости в тот день проявили чудеса креативности.

В 13:01 агентство Bloomberg сообщило: облигации США выросли, а поимка Хусейна, возможно, не ослабит терроризм. Логично: тревожно, люди бегут в надёжное.

В 13:31 те же облигации упали. И то же агентство спокойно написало: облигации упали, потому что поимка Хусейна повысила привлекательность рискованных активов. Тоже логично: стало спокойнее, люди бегут из надёжного.

Тот же Хусейн. Тот же день. Объяснения противоположные, и оба звучат абсолютно убедительно.

А рынок эти полчаса просто колебался, как колеблется всегда. Но «просто колебался» в заголовок не поставишь. Мозгу, и журналистскому, и нашему, нужна причина. Любая. Желательно красивая.

Эту историю рассказал Нассим Талеб в «Чёрном лебеде».

Теперь вопрос: сколько раз за последний месяц ты объяснял себе сделку задним числом, и объяснение получалось таким же гладким?

Позиция открыта. Цена дёрнулась вниз на пару тиков, и ты бросаешь взгляд на колонку прибыли и убытка. Через минуту снова. Потом ещё раз. К обеду ты смотрел на неё, наверное, сотню раз, и каждый раз внутри что-то слегка сжималось.

В 1995 году экономисты Шломо Бенарци и Ричард Талер задались вопросом: почему инвесторы так неохотно покупают акции, хотя в долгосрочной перспективе они приносят заметно больше облигаций? Их объяснение назвали «близоруким неприятием потерь». Оно складывается из двух частей.

Первая часть — неприятие потерь: убыток огорчает примерно вдвое сильнее, чем радует прибыль такого же размера. Вторая — привычка часто подводить итоги. На коротком отрезке рынок падает почти так же часто, как растёт. Чем чаще смотришь на результат, тем чаще натыкаешься на убыток, а каждый такой убыток ощущается вдвое тяжелее. Бенарци и Талер подсчитали, что наблюдаемая на рынке картина объясняется, если инвестор подводит итоги примерно раз в год. Чем чаще он это делает, тем менее привлекательными ему кажутся рискованные вложения.

( Читать дальше )

Три зелёные свечи подряд. Четвёртая открывается выше. В голове уже складывается история: покупатели пришли, импульс набирает силу, пора заходить, пока не ушло.

А теперь подбрось монету двадцать раз. Если считать, что каждый бросок не зависит от предыдущего, вероятность хотя бы раз получить три одинаковых результата подряд составляет около 98%. Серия из пяти подряд встретится почти в половине таких опытов (около 46%), а в ста бросках серия из шести подряд появится примерно в 81% случаев. Свечи, конечно, не монета, но принцип тот же: случайный ряд совсем не обязан выглядеть стройной закономерностью.

Почему же мы так упорно видим в них смысл?

В 1970-х Амос Тверски и Даниэль Канеман описали эвристику репрезентативности: мы оцениваем вероятность события по тому, насколько оно похоже на наше представление о «типичном» случае. В статье 1974 года они приводят пример с монетой. Последовательность «орёл-решка-орёл-решка-решка-орёл» людям кажется более вероятной, чем «орёл-орёл-орёл-решка-решка-решка». Хотя шансы у них абсолютно одинаковы. Первая просто выглядит «более случайной», а во второй мозг видит закономерность и отказывается верить, что такое бывает само по себе.

( Читать дальше )

$€ Психология для всех одинакова. Все попадаются в одни и те же ловушки в инвестициях. И не важно какими суммами вы оперируете. Сотни тысяч рублей, или сотни миллионов долларов. Все одинаковы перед FOMO.

FOMO (Fear of Missing Out), или синдром упущенной выгоды.
Это подтверждает история известного портфельного управляющего в США Дракенмиллера.

👉К началу 2000 года он уже был одним из самых известных управляющих на Уолл-стрит и много лет работал с Джорджем Соросом. В 1999 году технологические акции росли практически без остановки, а Nasdaq за несколько лет взлетел в несколько раз.

Дракенмиллер сам потом рассказывал, что в январе 2000 года пришёл к Соросу и сказал примерно следующее: «Всё, технологии слишком дорогие, оценки безумные, выходим». Он действительно продал свои технологические позиции и отошёл в сторону.

Т.е он видел пузырь доткомов, и поэтому продал все эти акции. И естественно с прибылью.

➡️Но внутри фонда оставались несколько более агрессивных управляющих, которые продолжали торговать технологическими акциями. И пока Дракенмиллер сидел в стороне, они зарабатывали очень быстро. По его собственным словам, их небольшой счёт рос примерно на 3% в день и к тому моменту был уже сильно в плюсе, тогда как Quantum Fund выглядел гораздо скромнее.

( Читать дальше )

Когда мы смотрим на график, то видим: «наш» тренд, уровни, которые подтверждают нашу позицию, паттерн, который говорит нам, что мы правы. Но не видим того, что противоречит нашему взгляду. Не потому что мы не внимательны или не хотим этого, а потому что мозг уже отфильтровал «не нужную» информацию. Он сделал это автоматически, до того как мы осознали, что смотрим. Мы думаем, что видим рынок целиком, но на самом деле мы видим только то, что внимание пропустило через фильтр. Это явление изучала когнитивный психолог Энн Трейсман, и её работа объясняет, почему мы упускаем важные сигналы, даже когда смотрим прямо на них.

Трейсман начала свою карьеру в Оксфорде в шестидесятые годы, изучая слуховое внимание. В то время был популярен вопрос о «коктейльной вечеринке»: как мы умудряемся следить за одним разговором, когда вокруг шумят десятки других голосов. В серии экспериментов она обнаружила, что невнимаемое сообщение не блокируется полностью, а лишь ослабляется. И если в этом сообщении есть что-то значимое для человека — например, его имя, то оно прорывается через фильтр и привлекает внимание. Она назвала это теорией ослабления. Позже она переключилась на зрительное внимание и создала теорию интеграции признаков, которая объясняет, как мозг собирает разрозненные сигналы в целостные объекты.

( Читать дальше )

Вот забавно, когда я сделаю прибыль, выжав всё из тренда( и такое бывает), то мне даже не хочется смотреть на графики в выходные. Зато если я не взял прибыль из тренда, не реализовал потенциал, то я смотрю и смотрю на графики, размышляю.

Это супер-точный психологический маркер, и сейчас описано классическое проявление FOMO (синдрома упущенной выгоды) и эффекта незавершенного действия (эффекта Зейгарник).Вот как это работает с точки зрения психологии трейдинга:

• Когда вы забрали всё от тренда: ваш мозг получил заслуженный дофамин. Задача полностью решена, гештальт закрыт. Психика чувствует безопасность и насыщение, поэтому спокойно переключается на отдых. Графики в выходные вам просто не нужны — эволюционно вы уже «съели добычу».

• Когда потенциал не реализован: мозг воспринимает это как ошибку, угрозу или незавершенную задачу. Из-за этого запускается бесконечная мысленная жвачка (руминация). Вы смотрите на застывшие графики в выходные не ради анализа, а в попытке «доиграть» ситуацию задним числом, успокоить уязвленное эго и вернуть контроль.

( Читать дальше )