Важно замечание: настоящий наставник не продаёт мечту, он жестко показывает, где вы врёте себе. И если после этого вы не убежите от него, то возможно, ваше обучение уже началось. Я был свидетелем, когда выгнали ученика из группы и вернули ему уплаченные за обучения деньги после систематического нарушения требований наставвника вести учет своих действий в дневнике и выполнять в полном объеме задания. Правда задания были непростые. К примеру, когда осваивали уровни и ложные пробои, то необходимо было предоставить конспект дневника и скриншоты минимум 200 сделок на отдельном конкретном инструменте. Все до одной сделки обсуждались с наставником и другими учениками. Вот это была практика! Когда я вижу, как обучают некоторые наши «профи», то в ужас прихожу от того, как разводят доверчивую публику)) В принципе, публика взрослая и сама решает за себя))

Никто меня не спрашивал, выдержу ли я. Просто били. Просто давили. Просто учили: молчи, терпи, не высовывайся. А я молчал. Глотал. Улыбался, когда хотелось выть.

И вот теперь — хватит. Я не верю в эту красивую мотивацию из соцсетей. Я верю в боль. В ту, которая ломает рёбра, а потом оказывается, что эти рёбра были лишними.

Меня учили быть удобным. А я стал неудобным. Меня учили не рыпаться. А я теперь каждым ударом дышу. Эта песня не про надежду. Это про то, как внутри тебя что-то щёлкает.

И ты вдруг понимаешь: вся та грязь, всё то дерьмо, которым тебя поливали -оно не сломало тебя, оно выковало тебя заново. Я прошёл через одиночество, через предательство, через «ты никто».

И знаешь что? Они были правы. Я был никем.
Но вот этими всеми слезами, бессонницей, злостью, сжатыми зубами я сам себя сделал. Каждый шрам — это не слабость. Это подпись: я здесь. я жив. я не рассыпался.

Боль не враг. Боль -кузнеец. И если ты сейчас слушаешь это и мурашки по коже, то значит, и у тебя внутри тоже что-то копится уже давно. И оно тоже просится наружу. Не бойся. Дай этому выйти. Крикни. Сломай. Стань тем, кого нельзя раздавить.

Я верю. Не потому что стало светло. А потому что тьма уже была.
И я остался собой. Я — жив.