Новости рынков | Гендиректор МТС Инесса Галактионова: мы уже не телеком, а технологическая компания — большое интервью РБК

— Проходит ли трансформацию весь рынок?
Да, операторы по всему миру сегодня находятся в стадии трансформации. Мы изучаем опыт технологических лидеров за рубежом — например, американских, азиатских компаний. Но у лидера, каким является МТС в России, особая роль: мы не просто следуем по чьему-то пути, а прокладываем собственный маршрут. Быть первым — это значит задавать темп, рассчитывать силы, определять стратегию так, чтобы хватило ресурса на всю дистанцию, а не «сгореть» в начале.
Мы осознанно сделали ставку на b2b — ещё четыре года назад МТС была классическим b2c-игроком с сильной абонентской базой, но довольно скромным портфелем решений для бизнеса. Сейчас выручка от b2b приблизилась к 19%, и я всегда говорю команде: это направление без потолка. Расти можно сколько угодно — вопрос в том, какие приоритеты мы выбираем и как успешно их реализуем. Идея — это только отправная точка, всё решает исполнение.

— Что даёт рост b2b за рубежом?
Главным драйвером для многих зарубежных компаний стала технология 5G. Она кардинально меняет возможности бизнеса: появляется потенциал для роботизации, автоматизации промышленных процессов, интеллектуального видеонаблюдения, «умной» логистики. Всё это требует моментальной передачи больших массивов данных — на LTE это попросту невозможно.
Китай показал масштаб: более 4 млн базовых станций 5G и миллиард подключений. При этом прирост ARPU в b2c минимальный — 2% в год, а в b2b — колоссальный, 25–30%. Это говорит о том, где реальные точки роста и в какую сторону двигаются самые продвинутые экономики.

— Когда ждать 5G в России?
Хорошо, что запуск 5G теперь входит в повестку на уровне правительства. Ключевое — это частоты. Золотой диапазон 3,4–3,8 ГГц остаётся недоступным, а именно он обеспечивает ту самую экономику внедрения, когда можно быстро масштабировать технологию, работая с уже доступными устройствами. Надеемся, в ближайшие два года будет принято решение, которое разблокирует этот ресурс.
Но уже сегодня мы инвестируем в развитие: МТС представила первую российскую базовую станцию 5G. Она собрана, работает, её можно протестировать. Да, Россия немного отстала по срокам, но это даёт нам фору: мы внимательно изучаем ошибки тех, кто спешил, и можем развернуть сети более эффективно как с технической, так и с финансовой стороны.

— Участвуете в ближайшем аукционе частот?
Пока речь идёт о нецелевых частотах — они не решают задачу полноценного запуска сетей 5G. Мы участвовали в пилотах, понимаем, что экономика на этих диапазонах не сходится. Конечно, будем смотреть на условия торгов, но сейчас не готовы заявить о стопроцентном участии. Наш приоритет — решение задачи комплексно, а не ради символического участия.

— Как теперь называть МТС?
Определённо, мы больше не просто мобильный оператор. Сегодня почти половина нашей выручки — это не телеком, а технологические и цифровые направления. Мы создаём экосистему сервисов для частных лиц, бизнеса, государства — от облаков и финтеха до AdTech и логистики.
Одна из наших стратегических целей — превратить МТС в инкубатор технологичных компаний с высокой рыночной оценкой. Уже готовы к выходу на биржу MTS AdTech и «Юрент», и мы рассчитываем на оценку этих активов по ИТ-мультипликаторам, а не телекомовским. По росту выручки и OIBDA это абсолютно другой масштаб.

— Почему вы заморозили M&A?
В условиях высокой ключевой ставки и общей макроэкономической неопределённости мы приняли решение сконцентрироваться на стратегически значимых направлениях и остановили проекты, не показавшие достаточной отдачи.
Мы продолжаем инвестировать в облачные технологии, рекламные сервисы, медиа и ИИ, но отказались от «экспериментов ради экспериментов». Это дисциплинирует. Особенно когда речь идёт о миллиардах — нужно очень чётко понимать потенциал и сроки окупаемости.

— Разделение активов дало эффект?
Полноценно результаты проявятся во второй половине года, но уже видно: разделение повысило эффективность управления. Оно усилило контроль, повысило мотивацию команд, позволило чётче распределить зоны ответственности. Конечно, трансформация болезненна — это не только про процессы, но и про людей. Но мы прошли этот этап достойно, не потеряв целостности бизнеса.
Сейчас важно не растерять синергию между телекомом, финтехом, медиа и другими сервисами. Мы создаём систему, в которой дочерние бизнесы получают автономию и при этом остаются частью общего роста.

— При какой ставке вернётесь к IPO?
Нам важна не столько абсолютная ставка, сколько общее ощущение нормализации ситуации. Мы не ждём «волшебной цифры» в 10%. Если видим, что рынок готов воспринимать новые активы, что есть интерес, доверие инвесторов и справедливая оценка — будем действовать. Времени на подготовку немного: к IPO готовы в течение полугода после принятия решения.

— Кого ждёте в инвесторах: розницу или фонды?
Ориентируемся на всех. Розничные инвесторы в России очень активны и уже достаточно опытны. Институциональные инвесторы — более стабильны. Но мы были бы рады интересу с обеих сторон. IPO должно стать драйвером роста капитализации всей группы, и важно, чтобы инвесторы чувствовали уверенность в потенциале.

— Как выход дочек повлияет на капитализацию МТС?
Она должна расти. Мы держим контрольные доли, сохраняем участие и, наоборот, усиливаем оценку компании за счёт прозрачности и масштаба активов. МТС, по моему мнению, сейчас сильно недооценён. Я лично держу крупный пакет акций, не продаю и уверена: рост будет.

— Какие ещё барьеры, кроме ставки, вы видите?
Есть объективное замедление экономики: многие проекты поставлены на паузу. Не хватает длинных денег, а телеком — капзатратный бизнес. Инвестиции окупаются не сразу, и с текущими ставками это сложно вписать в модель. Мы компенсируем это, добавляя дополнительные источники выручки в проекты: цифровую инфраструктуру, видеонаблюдение, СКУД — всё, что повышает ценность базового предложения.

— Как с партнёрствами?
Партнёрство — это сложно, особенно с игроками уровня A. Мы ищем синергию, где 1 + 1 = 3. Важно учитывать интересы всех сторон, быть готовыми к компромиссам. Я надеюсь, что уже в этом году мы сможем представить рынку ряд примеров успешного стратегического партнёрства.

— Интересны ли человекоподобные роботы?
Мы пока не создаём таких решений, но внимательно следим. Без связи ни один робот не сможет функционировать, поэтому в этой истории мы — основа. Сейчас важнее вкладываться в инфраструктуру. Да, такие роботы будут использоваться в логистике, складском управлении и других задачах. Но пока цена вопроса слишком высока. Через 3–5 лет себестоимость роботов снизится на 20–30%, и тогда бизнес получит маржу, способную оправдать вложения.

— Как меняется подход к рознице?
Мы ещё с 2019 года начали оптимизацию. Уже закрыли 600 салонов, и ещё примерно половину можем закрыть. Сейчас розница — это не столько продажи, сколько сервис. Но с падением трафика и ростом издержек приходится искать новые смыслы: комбинируем точки с другими услугами, тестируем необычные форматы. Один из последних — продажа автомобилей в салоне.
Магазины должны становиться точками присутствия бренда и каналом сервисного взаимодействия, а не просто «местом покупки сим-карт».

— Обезличенная передача данных в «госозеро» — риски для бизнеса?
Нет. Наша сила — не в самих данных, а в способности трансформировать их в прикладные решения. Даже если часть информации станет доступной государству, продукты и алгоритмы, которые создаёт МТС, останутся уникальными. Мы не хотим быть просто «трубой», через которую идут данные. Мы хотим создавать интеллектуальные сервисы, которые сложно повторить и которые приносят клиенту реальную ценность.




Источник: www.rbc.ru/interview/business/11/06/2025/6849ab549a7947dc7f060909?from=article_body