
«Россия ответит очень дипломатично» и укажет на то, что «установление конкретных сроков само по себе не способствует переговорному процессу», — Сергей Марков, московский политический консультант, близкий к Кремлю, написал в Telegram. «Но реальный ответ России на ультиматум Трампа будет таким же, как и на все ультиматумы за последние 500 лет: убирайтесь! Идите к чёрту!»

«Это решение, основанное исключительно на односторонней интерпретации Microsoft недавних санкций Европейского союза, создаёт опасный прецедент корпоративного произвола и вызывает серьёзные опасения по поводу его последствий для энергетической экосистемы Индии», — говорится в заявлении Наяры.

«Есть много сильных кандидатов, в том числе несколько членов основного совета директоров и, возможно, президенты региональных банков», — сказал Бессент в среду в программе «Наблюдение» на Bloomberg Television. Он не назвал конкретных имён.
«Я не буду говорить о процессе, но мы начинаем его», — сказал глава Министерства финансов. «Очевидно, что решение будет принимать президент Трамп, и мы не торопимся».
«Хоссейн Шамхани работает в сфере экономики, которая является важным источником дохода для правительства Российской Федерации», — говорится в заявлении ЕС.

Пока разгораются дебаты по поводу ущерба, нанесенного иранской ядерной программе ударами США и Израиля, одна реальность очевидна: бурно развивающийся энергетический сектор страны, дойная корова режима, остался невредимым.
Цифры не лгут. Согласно недавно опубликованным данным, добыча иранской нефти достигла 46-летнего максимума в 2024 году. Если что и можно сказать, вся доступная информация за первые шесть месяцев 2025 года предполагает, что в этом году будет еще один рост добычи.

Каждый раз, когда я слышу, как американский чиновник говорит о нефтяных санкциях США против Ирана, я не могу не задаться вопросом: «Какие именно санкции?» Все чаще они существуют только на бумаге, в то время как Белый дом расхваливает несуществующую политику «максимального давления» на иранский нефтяной сектор. Я вижу только максимальную добычу нефти.
Исламская Республика зарабатывает больше нефтедолларов, чем многие считали возможным. В прошлом году доход от иранского экспорта энергоносителей достиг 12-летнего максимума в $78 млрд, что выше $18 млрд в 2020 году — году, омраченном Covid — по данным консультантов FGE Energy.