Казалось бы – вот она, современная психиатрическая больница, наполненная врачами, грамотнейшими специалистами, вооружёнными самыми современными препаратами и методиками.

Но, увы…Заведующий мужским отделением имел официальный диагноз «шизофрения» и регулярно лежал в другой психушке. Когда он изредка приходил-таки на работу, то ни на какие обходы он не ходил. Просто запирался в кабинете и сидел там целыми днями.

К нам пришёл новый доктор. Для меня новый, поскольку я работала
совсем недавно на тот момент. Сказали, что доктор вышел из отпуска.
Наши рабочие места были друг напротив друга, и, разумеется, мы
периодически общались.
Всё было хорошо поначалу. Но потом доктор начал в доверительной манере рассказывать мне, что главврач всё про всех знает и за всеми следит.
Но не просто так! Во всей больнице устроена система прослушивания и видеонаблюдения через розетки электросети.
Дурдом. Одни сумасшедшие лечат других.

Через некоторое время этот доктор пропал. Оказывается, он не из отпуска вышел, а из запоя. А пропал по причине «положения» его в другую психиатрическую больницу.

Это ведь не Донцова и Пелевин!

Я пришла в свой первый рабочий день, первого августа 1996 года, в
психиатрическую больницу с самыми радужными мечтами и надеждами. Я думала, что я стану лучшим врачом. Что, несмотря на усилия и тяжелый труд, я смогу помочь своим пациентам. Здоровые и счастливые люди будут с благодарностью покидать отделение. Ведь в этом и есть счастье – быть эффективным в помощи людям!

Но яркий летний солнечный день исчез внутри отделения
психиатрической больницы.

Двери мне открыл охранник. Старшая медсестра выдала мне белый
халат, на три размера больше моего, и выдала квадратный ключ, похожий на те, которыми пользуются вагоновожатые в трамваях и проводники в поездах. Коридор отделения был абсолютно пустым. Все двери в палаты были наглухо заперты.
Я со своим намерением помогать и желанием вдохнуть жизнь в это
угрюмое место открыла первую дверь, вошла внутрь и поздоровалась со
всеми. Я просто сказала громко и радостно: «Здравствуйте!».
Откуда-то из полумрака палаты, еле передвигая ноги, шаркающей
походкой, вышла женщина. На самом деле в ней невозможно было узнать женщину, поскольку у неё практически отсутствовали волосы, у неё не было зубов и она была очень худой.
Глухим, и совершенно безжизненным голосом она спросила:
– Что вы делаете?
– Я здороваюсь с вами, – ответила я.
– С нами никто никогда не здоровается.
С этими словами она развернулась и «растворилась» во мраке
психиатрической палаты.
Вот тебе и первый рабочий день. Из яркого солнечного дня в холодный
мрак сырого склепа.
Я узнала позже, что эта женщина была главным конструктором одного
из уральских заводов. Её сдала в психушку дочь.
В областной психиатрической больнице ей делали электрошок –
совершенно варварскую процедуру, выжигающую мозговую ткань, которая делает человека безвольным и слабоумным.
Я видела стопку карточек с записью её истории болезни, в полметра
высотой. И ей ничто не помогло. Или, можно сказать по-другому – ей
ничем не помогли. Всё становилось только хуже и хуже и хуже.
Тяжёлое ощущение усиливалось ещё и тогда, когда эта женщина
начинала читать Шекспира наизусть на английском языке.

требовали от бизнесменов 15 миллиардов рублей за ...