






Один журнал позвал на один круглый стол про российскую экономику, с формулировкой в названии «…выход из паузы». Сейчас формулировки принято давать мягкие, так что пауза.
Вчерашнее утро началось с того, что в ряде наших немногочисленных сервисах не работала идентификация, т.к. не доходили смс-коды, и несколько часов не работали сами сервисы.
Продолжилось блокировками от ФНС у пары эмитентов. В обоих случаях эмитенты имели необходимые суммы, погасили задолженности и разблокировали счета оперативно. Но удивлялись, зачем сразу блокировать?
Мобильный интернет, как и смс, не работал примерно до 13-00. Все наши сотрудники сидели дома, на домашних проводных сетях. Поскольку в офисе в Сити Мегафон уже 2 недели не может восстановить тамошний проводной интернет.
Про то, как влияют отключения интернета на поведение участников фондового рынка, звонят и спрашивают с одного радио. Говорю очевидное: падают обороты торгов, людям не до надстроек, когда проблемы с базисом.
Вечером выхожу прогуляться из своей высотки, смотрю на другую, куда прилетело. Но думаю больше не об этом. А что мой бизнес и мой доход, строго завязанные на интернет, на ВПНы как способ передачи информации, на глобальную серверную инфраструктуру, на телеграм как давно сформированную облигационную экосистему, под риском.

Нефть Brent уже больше месяца торгуется в среднем дороже 100 долл./барр.
Казалось бы, российский фондовый рынок должен быть оптимистичным.
Но видим обратное. Индекс МосБиржи от локального максимума 9 марта (2 888 п.) скатился вниз уже почти на 6%. Параллельно, доходности всего спектра облигаций на прошедшей неделе немного, но выросли. И в основном проигнорировали недавнее сокращение ключевой ставки (20 марта с 15,5 до 15%).
Что не противоречит внешней обстановке – это рубль. Он отыгрывает ослабление февраля – начала марта.
Можно предположить, что его укрепление – следствие навеса валюты из-за подскочивших цен на сырье. Можно – что следствие нехватки рабочей ликвидности. И, глядя на акции и облигации, второй вариант не проигнорируешь. Добавив бюджетный дефицит (4% ВВП за последние 4 квартала), отражение той самой нехватки – тем более.
Если фондовый рынок – опережающий экономический индикатор, то он сигнализирует, что сумма накопленных в этой экономике проблем больше суммы выгод от внезапного всплеска сырьевых цен. И если всплеск будет временным, впереди, вероятно, более сложные времена. Как минимум для самого фондового рынка.

Дефолтных страхов много. В нашем субсегменте облигаций – ВДО – накопление усталости от них проявляется в частых репликах инвесторов, что они уходят с рынка.
Я-то думаю, что черная полоса ВДО-дефолтов на исходе. Она длится, как считать, или с марта, или с июня прошлого года. Даже если ошибусь, не важно: доходности рынка, близкие или превышающие 30% (при официальной инфляции 6%) покрывают риск.
А рядом с рынком стоят банки и их кредитование. И если на рынке есть очевидные сложности с возвратностью денег, наверно они должны быть и в банках? Не сомневаюсь, что с кредитами проблем хотя бы не меньше, чем с облигациями. Только в отличие от фондового рынка информационная прозрачность критически ниже.
И вот мы беспокоимся за облигации. Тогда как в них решение найдено само собой, это упомянутый рост доходностей. Не знаю, нужно ли беспокоиться держателям депозитов, потому что не знаю доли и динамики проблемных кредитов.
Но предполагаю, что, столкнувшись с теми же долговыми проблемами, что мы видим в облигациях, банки будут или кредитные ставки повышать, или снижать лимиты выдачи, или ужесточать требования к заемщикам.