Бывало так, что ты только начинаешь разбираться в новой теме или осваивать навык, и вдруг случается первая удача. Проект, который ты вел, неожиданно одобрило начальство. Или ты приготовил сложное блюдо, и гости были в восторге. В этот момент внутри что-то щелкает, и ты чувствуешь себя если не гением, то как минимум очень способным человеком. Чувство уверенности зашкаливает, и ты начинаешь верить, что теперь горы свернешь. Это очень приятное состояние, но оно обманчиво. Именно в этот момент ты находишься в зоне наибольшей опасности для достижения дальнейшего положительного результата. Одна удача опаснее десяти неудач, и вот почему.

Мы привыкли думать об эффекте Даннинга-Крюгера как о явлении, которое касается исключительно некомпетентных людей. Смысл его в том, что люди с низким уровнем знаний склонны переоценивать свои способности, потому что им не хватает квалификации, чтобы осознать свою некомпетентность. В оригинальном исследовании, опубликованном Джастином Крюгером и Дэвидом Даннингом в 1999 году в журнале Journal of Personality and Social Psychology, они провели серию экспериментов, в которых проверяли навыки студентов в логике, грамматике и чувстве юмора.

Мы все с этим сталкивались: приходим к кому-то с фактами, с цифрами, с логикой, пытаемся переубедить человека в его неверном решении, но в ответ получаем не согласие, а раздражение. Мы думаем, что человек просто упрямится, не хочет видеть очевидное, но на самом деле всё гораздо сложнее. Самое неприятное, что проблема не в другом человеке. Проблема в том, как устроено мышление любого из нас, в том как сбоит наше собственное восприятие.

Один из самых показательных экспериментов, который объясняет этот феномен, придумал британский психолог Питер Уэйсон в 1960 году. Этот эксперимент называется «задача 2-4-6». В нём участникам говорили, что у экспериментатора есть правило для последовательностей из трёх чисел, и показывали пример такой последовательности: 2, 4, 6. Задача участника — угадать это правило. Для этого можно предлагать свои тройки чисел, а экспериментатор говорит, подходят они под правило или нет. Как вы думаете, какое правило было загадано на самом деле? Правило было очень простым: любые три числа, которые идут в порядке возрастания.

Мы часто попадаем в ситуации, где решение, нелогичное с точки зрения арифметики, кажется нам естественным. Представьте, что вы нашли на улице 1000 рублей. Приятно, но это не переворачивает день. А теперь представьте, что вы потеряли 1000 рублей. Ощущение совсем иное — досада и раздражение, вы возвращаетесь к потере часами. При этом если сказать, что есть шанс найти 1500, вы не станете тратить время на поиски, но потеря 1000 будет беспокоить сильнее потенциальной находки полутора тысяч. Холодно рассуждая, 1500 — это больше, но мы ведём себя так, будто потеря важнее. Мы не хотим признавать иррациональность, и наша жизнь полна таких примеров.

У этого поведения есть научная основа. В конце 1970-х психологи Даниэль Канеман и Амос Тверски опубликовали работу, перевернувшую представление о принятии решений в условиях риска (за которую Канеман получил Нобелевскую премию). Их модель — теория перспектив (1979, Econometrica) — объясняет странное отношение к деньгам. Оценка выгоды или потери происходит не в абсолютных цифрах, а относительно текущего состояния. Мы сравниваем деньги с тем, что уже имеем. И главное открытие: эмоциональная реакция на потерю значительно сильнее, чем на приобретение.

Мы все знаем, как надо поступать правильно — не причиняй боль другому, отвечай за свои поступки, не перекладывай ответственность. Но жизнь устроена так, что в реальной ситуации, особенно когда на нас морально давят, эти знания куда-то исчезают. Самый яркий пример — знаменитые эксперименты Стэнли Милгрэма, которые он начал проводить в начале 1960-х годов в Йельском университете. Милгрэм хотел понять, как обычные люди могли участвовать в жутких вещах вроде уничтожения миллионов людей в нацистской Германии, просто потому что «так приказали».

Он пригласил обычных мужчин и женщин, и предложил им поучаствовать в якобы исследовании памяти. Человека назначали «учителем», сажали за пульт с кучей переключателей и говорили, что за каждую ошибку другого человека — «ученика», он должен бить того током, каждый раз повышая напряжение от 15 до 450 вольт. «Ученик» был ненастоящий, он просто кричал, стонал и жаловался на сердце, а потом и вовсе замолкал, как будто его хватил удар.

Довольно часто мы сталкиваемся с ситуацией, в которой человек годами держится за то, что приносит только боль и потери. Работа, которая высасывает все силы, или отношения, где давно ничего не осталось кроме лжи, разочарования и раздражения. Или бизнес, который уже десять раз доказал свою несостоятельность. Вроде бы включи голову, посмотри на факты и уходи. Но нет, человек не уходит, а вкладывает ещё, терпит ещё, надеется на чудо. Со стороны это выглядит как глупость, но на самом деле работает мощный механизм, который называется теория когнитивного диссонанса. Придумал эту теорию Леон Фестингер в пятидесятые годы, и она объясняет, почему мы ведём себя не как роботы, а как странные нелогичные существа.

Суть простая. Психика не выносит противоречия между мыслями в голове. Когда существует разрыв между тем, во что мы верим и тем, что получаем на деле, внутри возникает неприятное напряжение, которое хочется снять. Логичный путь — признать ошибку, сказать «я ошибся, это не работает, выхожу», и тогда диссонанс исчезнет. Но признать, что ты потратил кучу времени, денег и нервов на пустоту — это больно, это удар по самооценке. И мозг выбирает обходной путь — не изменить поведение, а поменять отношение к происходящему.

Давайте сразу к делу. В науке нет диагноза «лень». Вы не найдете этого термина в серьезных классификаторах, потому что лень — это не причина, а следствие, ширма для других процессов. Когда мы называем человека ленивым, мы закрываем вопрос, хотя на самом деле только открываем его.

С точки зрения науки, то что мы привыкли называть ленью — это комбинация из трех вещей: истощение, страх перед действием и потеря связи с желанием. Организм не бывает «просто ленивым», у него всегда есть причина не двигаться. Если вы не идете делать дело, значит подсознание считает его опасным, бессмысленным или слишком затратным. И перед тем как навалится та самая вязкая лень, всегда есть звоночки. Первый симптом — раздражение на само дело, внутри поднимается глухое «да ну нафиг». Второй — вы начинаете бесконечно искать информацию, как сделать дело идеально. Третий — переключаетесь на мелочи с ложной занятостью: помыть кружку, проверить почту. А четвертый, главный — вы начинаете себя стыдить. Включается голос: «Ты опять ленишься, соберись». И с этого момента лень окончательно оформляется, потому что теперь у вас есть не просто нежелание, а сверху накладывается стыд и тревога, которая парализует еще сильнее.

Вы когда-нибудь замечали, как много вокруг людей, которые что-то предсказывают? Экономисты предсказывают курс доллара, эксперты говорят, что будет с недвижимостью или с ценами на нефть, и многие из этих прогнозов звучат очень уверенно и убедительно. Но если честно посчитать, сколько из этих предсказаний сбылись, окажется, что результат не сильно лучше случайного угадывания. И тем не менее, люди продолжают верить в предсказания, продолжают их смотреть и даже принимать на их основе серьёзные решения. Почему так происходит, очень хорошо объяснил писатель и философ Нассим Талеб в своей книге «Чёрный лебедь».

Талеб говорит, что человеческая психика плохо приспособлена к тому миру, в котором мы на самом деле живём. Нам кажется, что мир устроен предсказуемо и линейно: если сегодня было солнечно, то завтра тоже будет солнечно, если я нажал на кнопку, лампа зажглась. В таком мире предсказания работают отлично, и наш мозг за многие тысячелетия привык именно к простым повторяющимся сценариям.

Я, как психоаналитик, много раз слышала от трейдеров: «Мне не надо в себе копаться. Мне надо лучше торговать», «Это для тех, у кого всё совсем плохо. А у меня пока нормально», «Я и так всё про себя понимаю. Что там ещё разбирать?», «Это для слабаков. Сильный человек сам справится».

Эти фразы звучат вполне разумно, в них есть логика, прагматика, даже некоторая гордость. И совершенно не хочется с ними спорить. А спорить не хочется потому, что это лишь удобные объяснения.

У каждого из этих объяснений есть своя защитная функция, своя скрытая выгода. И чем дольше человек в них верит, тем надёжнее они удерживают его ровно там, где он есть.

«Это нужно только когда всё совсем плохо»

Логика простая: пока нет катастрофы — нет повода что-то менять. Если человек функционирует, зарабатывает, не развалился — значит повода нет.

Это представление превращает работу с собой в аварийную помощь. Вызывают пожарных, когда уже горит. А как же профилактика? Неужели надо «сгореть», чтобы потом долго и мучительно восстанавливать себя, свое здоровье, свою психику и депозит?

Трейдинг часто воспринимается как отдельная техническая зона: есть рынок, стратегия, риск, дисциплина, а сам человек как будто остаётся снаружи — со своим характером, своими страхами, своим способом жить и выдерживать жизнь вообще. Это ощущение держится до тех пор, пока в рынке не становится по-настоящему тяжело. В этот момент уже трудно делать вид, что речь идёт только о навыке.

Когда внутри поднимается тревога, спешка или жгучее желание срочно вернуть потерянное, в терминал заходит не только трейдер, туда заходит весь человек целиком. И тогда начинает проступать то, что в обычной жизни ещё можно прикрыть, сгладить или объяснить обстоятельствами. В трейдинге это видно быстрее и жёстче, потому что здесь почти нет расстояния между человеком и реальностью.

Рынок не приносит в человека ничего нового. Он просто быстрее показывает то, что уже есть. Поэтому одни и те же сценарии так упорно повторяются. Можно менять инструменты, режим, подход, но снова и снова приходить в одну и ту же точку, потому что в рынок человек приносит не только решение, а свой способ быть.

Сидишь перед экраном. Первая сделка — стоп. Ладно, бывает. Вторая — стоп. Третья — опять стоп. И вот здесь внутри начинает подниматься что-то тяжелое — пульс ускоряется, в груди давит, в голове стучит одна мысль: «Сейчас я это верну. Всё, сейчас по-крупному». Руки уже сами тянутся увеличить лот, открыть график побыстрее, войти без сигнала.

В этот момент происходит важная штука: ты перестаешь быть трейдером. Та часть мозга, которая отвечает за анализ и самоконтроль (префронтальная кора), просто отключается. Дальше рулит лимбическая система: «бей или беги», а в нашем случае «догони» или «докажи». На этом анализ заканчивается, остается только реакция. И в этом состоянии призывы к дисциплине бесполезны — призывать просто некого. Того, кто должен «взять себя в руки», сейчас просто не существует.

Я много раз наблюдала за собой в этом состоянии. Но переворот случился, когда я просто посчитала, сколько бы сэкономила денег, если бы останавливала торговлю после третьего стопа — это было как холодный душ.