Торгуй по Фрейду

Читают

User-icon
11

Записи

67

Биржа, на которой ничего не покупали

В конце XIX века в американских городах появились заведения, неотличимые от брокерских контор: доски с котировками, телеграфная лента, клерки в нарукавниках. Назывались они bucket shops. Только акции в них никто не покупал.

Клиент приходил и ставил на то, вырастет цена или упадёт. Контора принимала ставку, а цены брала с той же биржевой ленты, что и настоящие брокеры. Если клиент выигрывал, платила контора. Если проигрывал, деньги оставались у неё. Входной билет стоил несколько долларов, поэтому туда пошла публика, которой до настоящей биржи было далеко. По некоторым оценкам, к рубежу веков ставки в таких конторах по объёму могли превышать обороты Нью-Йоркской фондовой биржи.

Именно здесь начинал будущий знаменитый трейдер Джесси Ливермор. В пятнадцать лет он поставил пять долларов на пять акций, выиграл три доллара двенадцать центов, а позже конторы одна за другой перестали принимать его ставки, потому что он слишком часто выигрывал.

Закончилась эпоха неожиданно. В 1905 году Верховный суд США в деле Чикагской торговой палаты признал, что биржа вправе не отдавать свои котировки посторонним. Конторы, которые жили на чужих ценах, остались без главного, и в течение пары десятилетий практически исчезли.

( Читать дальше )

Что больнее: сделать и ошибиться или не сделать и упустить

Две ситуации. В первой ты увидел сигнал, вошёл и получил стоп. Во второй сигнал был, ты засомневался, не вошёл, и цена ушла в нужную сторону. Убыток во втором случае нулевой, а неприятное чувство внутри не сказать что слабее. Почему?

В 1982 году Даниэль Канеман и Амос Тверски предложили людям историю о двух инвесторах. Господин Пол держит акции компании А. В прошлом году он подумывал перейти на акции компании Б, но решил не переходить. Теперь выяснилось, что, перейдя, он заработал бы на 1200 долларов больше. Господин Джордж держал акции Б, перешёл на А, и теперь у него на те же 1200 долларов меньше, чем было бы, если бы он остался при своих. Кто из двоих сильнее сожалеет? 92% из 138 участников ответили: Джордж, тот, кто действовал.

Объяснение авторов: Джорджу легче представить, как всё было бы, если бы он ничего не трогал. Отменить действие в воображении проще, чем придумать действие, которого не было. Поэтому ошибка действия ранит острее.

Но это лишь половина картины. В 1990-х Томас Гилович и Виктория Медвек показали, что у сожаления есть временной профиль.



( Читать дальше )

Незакрытая сделка не отпускает

В 1927 году Блюма Зейгарник, ученица Курта Левина, дала участникам эксперимента набор простых заданий: головоломки, арифметику, лепку из пластилина. Часть заданий прерывали на полпути. А потом просили вспомнить, чем люди занимались. Прерванные задания вспоминали почти вдвое чаще, чем законченные.

Предание гласит, что идея родилась в кафе: официант помнил все неоплаченные заказы в мельчайших деталях и тут же забывал оплаченные.

Но если честно, то более поздние исследования показали, что вывод «незаконченное запоминается лучше» — нестабильный. А вот другое наблюдение выдержало проверку лучше: незавершённая цель продолжает «гудеть» на заднем плане, лезет в мысли и мешает сосредоточиться на другом.

Самое любопытное нашли в 2011 году Эй Джей Масикампо и Рой Баумайстер. Чтобы шум стих, дело необязательно доделывать. Достаточно составить конкретный план: когда и как ты это закончишь. Навязчивые мысли о незавершённом уходили, хотя само задание оставалось невыполненным.

Для трейдера это узнаваемо.

( Читать дальше )

Гроссмейстер не видит доску подробнее вас

Что отличает гроссмейстера от обычного игрока? Кажется очевидным: он считает дальше, перебирает больше ходов, видит всё глубже.

Нидерландский психолог и шахматист Адриан де Грот проверил это ещё в 1940-х. Он просил игроков разного уровня думать вслух над позициями и обнаружил неожиданное. Гроссмейстеры перебирают не больше ходов, чем игроки послабее, а иногда меньше. Отличается другое: ходы, которые приходят им в голову первыми, чаще всего оказываются сильными.

Есть и вторая часть истории. Игрокам на несколько секунд показывали позицию из настоящей партии, а потом просили расставить фигуры по памяти. Мастера воспроизводили её почти безупречно, слабые игроки путались. Казалось бы, у мастеров феноменальная память.

Но в 1973 году Уильям Чейз и Герберт Саймон добавили контрольный опыт: те же фигуры расставили на доске случайно, так, как в партии не бывает. И преимущество мастеров почти исчезло.

Значит, дело не в том, что мастер удерживает в голове больше деталей. Он видит не отдельные фигуры, а знакомые узоры, и поэтому картина для него проще.

( Читать дальше )

«Деньги казино»: почему прибыль на счёте перестаёт казаться твоими деньгами

Хороший день. Три сделки в плюс, на счёте больше, чем утром. И четвёртую ты открываешь чуть крупнее обычного. Стоп ставишь чуть дальше. Ведь «это же не мои деньги, это заработанное сегодня». Если бы с утра тебе предложили рисковать теми же деньгами в том же размере, ты бы подумал дольше.

В 1990 году экономисты Ричард Талер и Эрик Джонсон опубликовали работу с названием, которое прижилось в поведенческой экономике: «Азартная игра на деньги казино и попытка выйти в ноль». Они изучали, как прошлые исходы влияют на готовность рисковать дальше, и проверяли это в том числе в экспериментах с реальными деньгами. В результате, после выигрыша люди охотнее соглашаются на рискованную ставку, чем те, у кого предыдущего выигрыша не было. Этот эффект назвали «деньгами казино» — выигранное кажется не своими деньгами, а деньгами заведения, которыми можно рисковать свободнее.

Объяснение связано с тем, как мы мысленно считаем. Прибыль мы записываем в отдельную графу, а последующие убытки склонны вычитать именно из неё. Если теряешь не больше, чем только что выиграл, итог всё равно остаётся в плюсе и убыток ранит слабее. Это часть более широкого явления, которое Талер называл мысленным бухгалтерским учётом — для мозга деньги не одинаковы, всё зависит от того, в какую графу они записаны.



( Читать дальше )

Как цены перестали бегать

До 1867 года цены на нью-йоркской бирже передавались ногами. Молодые люди, которых называли «бегунами», срывались с биржи и мчались в конторы брокеров, чтобы сообщить, как изменились котировки. В конторах цифры записывали от руки мелом на больших досках.

15 ноября 1867 года в Нью-Йорке показали аппарат, который печатал цены на бумажной ленте и рассылал их по телеграфным проводам. Его создал Эдвард Калахан. При работе аппарат издавал характерное «тик-тик», по звуку он и получил своё название: «тикер».

Любопытная деталь: Томас Эдисон тикер не изобретал. Он улучшил чужое устройство. Главным его вкладом стало то, что все аппараты на одной линии научились печатать одно и то же одновременно.

Бумажная лента оказалась на удивление живучей. Служащие выбрасывали её из окон во время городских праздников, так и появились знаменитые «парады с лентами» (ticker-tape parade).

Но главное изменение произошло не на бумаге, а в головах. Цена из события, о котором сообщают время от времени, превратилась в поток, за которым можно следить постоянно. Привычка то и дело поглядывать на цену с тех пор никуда не делась.

( Читать дальше )

Эффект прожектора: почему убыток кажется публичным позором

Ты закрыл сделку в минус по стопу. Формально всё по плану, но внутри неприятное горячее чувство, будто об этом знает весь чат, все подписчики и все знакомые, и каждый думает: «ну вот, опять». Хочется срочно что-то исправить: отыграться, не показывать, объяснить.

В 2000 году психологи Томас Гилович, Виктория Хастед Медвек и Кеннет Савицки из Корнеллского университета провели простой и немного жестокий эксперимент. Студентов попросили надеть футболку с лицом не очень популярного эстрадного певца Барри Манилоу, носить которую считалось чуть ли не позорным, и зайти в комнату, где другие студенты уже работали. Потом участников спросили: сколько людей в комнате, по-вашему, заметили, чьё лицо на футболке? В среднем они назвали около половины. На самом деле заметила примерно четверть.

Во втором эксперименте футболка была приятной: с известным человеком, с которым участники были рады себя связывать. Результат тот же: внимание окружающих снова переоценили. Эффект назвали эффектом прожектора: нам кажется, что на нас направлен яркий свет, хотя большинство зрителей смотрит в другую сторону.



( Читать дальше )

Один Саддам, два объяснения

Декабрь 2003 года. В Ираке поймали Саддама Хусейна, и финансовые новости в тот день проявили чудеса креативности.

В 13:01 агентство Bloomberg сообщило: облигации США выросли, а поимка Хусейна, возможно, не ослабит терроризм. Логично: тревожно, люди бегут в надёжное.

В 13:31 те же облигации упали. И то же агентство спокойно написало: облигации упали, потому что поимка Хусейна повысила привлекательность рискованных активов. Тоже логично: стало спокойнее, люди бегут из надёжного.

Тот же Хусейн. Тот же день. Объяснения противоположные, и оба звучат абсолютно убедительно.

А рынок эти полчаса просто колебался, как колеблется всегда. Но «просто колебался» в заголовок не поставишь. Мозгу, и журналистскому, и нашему, нужна причина. Любая. Желательно красивая.

Эту историю рассказал Нассим Талеб в «Чёрном лебеде».

Теперь вопрос: сколько раз за последний месяц ты объяснял себе сделку задним числом, и объяснение получалось таким же гладким?

Чем чаще смотришь на счёт, тем хуже торгуешь

Позиция открыта. Цена дёрнулась вниз на пару тиков, и ты бросаешь взгляд на колонку прибыли и убытка. Через минуту снова. Потом ещё раз. К обеду ты смотрел на неё, наверное, сотню раз, и каждый раз внутри что-то слегка сжималось.

В 1995 году экономисты Шломо Бенарци и Ричард Талер задались вопросом: почему инвесторы так неохотно покупают акции, хотя в долгосрочной перспективе они приносят заметно больше облигаций? Их объяснение назвали «близоруким неприятием потерь». Оно складывается из двух частей.

Первая часть — неприятие потерь: убыток огорчает примерно вдвое сильнее, чем радует прибыль такого же размера. Вторая — привычка часто подводить итоги. На коротком отрезке рынок падает почти так же часто, как растёт. Чем чаще смотришь на результат, тем чаще натыкаешься на убыток, а каждый такой убыток ощущается вдвое тяжелее. Бенарци и Талер подсчитали, что наблюдаемая на рынке картина объясняется, если инвестор подводит итоги примерно раз в год. Чем чаще он это делает, тем менее привлекательными ему кажутся рискованные вложения.



( Читать дальше )

Три зелёные свечи подряд: почему мозг видит тренд там, где его может не быть

Три зелёные свечи подряд. Четвёртая открывается выше. В голове уже складывается история: покупатели пришли, импульс набирает силу, пора заходить, пока не ушло.

А теперь подбрось монету двадцать раз. Если считать, что каждый бросок не зависит от предыдущего, вероятность хотя бы раз получить три одинаковых результата подряд составляет около 98%. Серия из пяти подряд встретится почти в половине таких опытов (около 46%), а в ста бросках серия из шести подряд появится примерно в 81% случаев. Свечи, конечно, не монета, но принцип тот же: случайный ряд совсем не обязан выглядеть стройной закономерностью.

Почему же мы так упорно видим в них смысл?

В 1970-х Амос Тверски и Даниэль Канеман описали эвристику репрезентативности: мы оцениваем вероятность события по тому, насколько оно похоже на наше представление о «типичном» случае. В статье 1974 года они приводят пример с монетой. Последовательность «орёл-решка-орёл-решка-решка-орёл» людям кажется более вероятной, чем «орёл-орёл-орёл-решка-решка-решка». Хотя шансы у них абсолютно одинаковы. Первая просто выглядит «более случайной», а во второй мозг видит закономерность и отказывается верить, что такое бывает само по себе.



( Читать дальше )

теги блога Торгуй по Фрейду

....все тэги



UPDONW
Новый дизайн