Мы все знаем, как надо поступать правильно — не причиняй боль другому, отвечай за свои поступки, не перекладывай ответственность. Но жизнь устроена так, что в реальной ситуации, особенно когда на нас морально давят, эти знания куда-то исчезают. Самый яркий пример — знаменитые эксперименты Стэнли Милгрэма, которые он начал проводить в начале 1960-х годов в Йельском университете. Милгрэм хотел понять, как обычные люди могли участвовать в жутких вещах вроде уничтожения миллионов людей в нацистской Германии, просто потому что «так приказали».

Он пригласил обычных мужчин и женщин, и предложил им поучаствовать в якобы исследовании памяти. Человека назначали «учителем», сажали за пульт с кучей переключателей и говорили, что за каждую ошибку другого человека — «ученика», он должен бить того током, каждый раз повышая напряжение от 15 до 450 вольт. «Ученик» был ненастоящий, он просто кричал, стонал и жаловался на сердце, а потом и вовсе замолкал, как будто его хватил удар.

Раньше принимать решения было проще. Когда нам нужны были джинсы, мы шли в магазин, там висело три пары на выбор и мы брали те, которые подходили по размеру. Сейчас открываешь маркетплейс, а там триста моделей, пятьдесят оттенков синего, семь видов посадки, и через три часа изучения отзывов мы либо покупаем первые попавшиеся с мыслью «да ну их всех», либо закрываем сайт вообще без покупки. И самое странное — даже когда мы наконец выбрали и заплатили, внутри сидит неприятный осадок. А что, если другие джинсы были лучше? А если завтра скидка на ту модель, которая чуть дороже?

Есть такой Барри Шварц, автор книги «Парадокс выбора». Его исследования подтверждают простую вещь: когда вариантов слишком много, мы не радуемся свободе выбора, а страдаем. Причем страдаем вполне конкретно — у нас падает удовлетворенность жизнью, растет тревога, и мы чаще впадаем в депрессию, чем те, у кого выбора мало. Звучит не логично, но на деле изобилие бьет по психике похлеще, чем его отсутствие.

Довольно часто мы сталкиваемся с ситуацией, в которой человек годами держится за то, что приносит только боль и потери. Работа, которая высасывает все силы, или отношения, где давно ничего не осталось кроме лжи, разочарования и раздражения. Или бизнес, который уже десять раз доказал свою несостоятельность. Вроде бы включи голову, посмотри на факты и уходи. Но нет, человек не уходит, а вкладывает ещё, терпит ещё, надеется на чудо. Со стороны это выглядит как глупость, но на самом деле работает мощный механизм, который называется теория когнитивного диссонанса. Придумал эту теорию Леон Фестингер в пятидесятые годы, и она объясняет, почему мы ведём себя не как роботы, а как странные нелогичные существа.

Суть простая. Психика не выносит противоречия между мыслями в голове. Когда существует разрыв между тем, во что мы верим и тем, что получаем на деле, внутри возникает неприятное напряжение, которое хочется снять. Логичный путь — признать ошибку, сказать «я ошибся, это не работает, выхожу», и тогда диссонанс исчезнет. Но признать, что ты потратил кучу времени, денег и нервов на пустоту — это больно, это удар по самооценке. И мозг выбирает обходной путь — не изменить поведение, а поменять отношение к происходящему.

Часто, как только мы остаёмся в полной тишине и без дела, нам становится тревожно и некомфортно. Мы убегаем в телефон, включаем музыку или начинаем переставлять вещи на столе. И оказалось, это нормально для большинства из нас. В 2014 году учёные из Вирджинского университета провели эксперимент, который многих шокировал (исходные данные эксперимента разнятся в разных источниках, но вывод остается единым). Они предлагали людям остаться в пустой комнате без книг, телефонов и бумаги на 15 минут. В итоге 67 процентов мужчин и 25 процентов женщин предпочли бить себя током, чем просто остаться в тишине. Им было настолько невыносимо находиться наедине с собственными мыслями, что они нажимали на кнопку и получали несильный, но все же болезненный удар током, лишь бы чем-то себя занять. Тишина для психики оказалась непереносимой.

Британский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт, работая с младенцами, еще много лет назад заметил одну важную вещь — маленький ребёнок не умеет быть один. Когда мама выходит из комнаты, он перестаёт существовать в психологическом смысле, потому что его спокойствие напрямую зависит от присутствия взрослого. И если этого взрослого нет, ребёнок начинает кричать или искать любую замену — соску, игрушку, погремушку. Это не каприз, это способ выживания.

Давайте сразу к делу. В науке нет диагноза «лень». Вы не найдете этого термина в серьезных классификаторах, потому что лень — это не причина, а следствие, ширма для других процессов. Когда мы называем человека ленивым, мы закрываем вопрос, хотя на самом деле только открываем его.

С точки зрения науки, то что мы привыкли называть ленью — это комбинация из трех вещей: истощение, страх перед действием и потеря связи с желанием. Организм не бывает «просто ленивым», у него всегда есть причина не двигаться. Если вы не идете делать дело, значит подсознание считает его опасным, бессмысленным или слишком затратным. И перед тем как навалится та самая вязкая лень, всегда есть звоночки. Первый симптом — раздражение на само дело, внутри поднимается глухое «да ну нафиг». Второй — вы начинаете бесконечно искать информацию, как сделать дело идеально. Третий — переключаетесь на мелочи с ложной занятостью: помыть кружку, проверить почту. А четвертый, главный — вы начинаете себя стыдить. Включается голос: «Ты опять ленишься, соберись». И с этого момента лень окончательно оформляется, потому что теперь у вас есть не просто нежелание, а сверху накладывается стыд и тревога, которая парализует еще сильнее.

Вы когда-нибудь замечали, как много вокруг людей, которые что-то предсказывают? Экономисты предсказывают курс доллара, эксперты говорят, что будет с недвижимостью или с ценами на нефть, и многие из этих прогнозов звучат очень уверенно и убедительно. Но если честно посчитать, сколько из этих предсказаний сбылись, окажется, что результат не сильно лучше случайного угадывания. И тем не менее, люди продолжают верить в предсказания, продолжают их смотреть и даже принимать на их основе серьёзные решения. Почему так происходит, очень хорошо объяснил писатель и философ Нассим Талеб в своей книге «Чёрный лебедь».

Талеб говорит, что человеческая психика плохо приспособлена к тому миру, в котором мы на самом деле живём. Нам кажется, что мир устроен предсказуемо и линейно: если сегодня было солнечно, то завтра тоже будет солнечно, если я нажал на кнопку, лампа зажглась. В таком мире предсказания работают отлично, и наш мозг за многие тысячелетия привык именно к простым повторяющимся сценариям.

Вы когда-нибудь сидели и смотрели на собственное торговое решение, которое только что привело к убытку, и думали: «Я же всё это знал, я же понимал, что нельзя этого делать, и всё равно сделал»? Это не потому что с вами что-то не так, а потому что устройство человеческого принятия решений устроено гораздо хитрее, чем нам хотелось бы. Об этом ещё в 1970-е годы начали говорить два исследователя — Даниэль Канеман и Амос Тверски.

Они обнаружили, что у человека есть два принципиально разных режима мышления, и назвали их Системой 1 и Системой 2 (не сильно заморачивались))). Система 1 — это быстрое, автоматическое, интуитивное мышление, которое работает вообще без всяких усилий с вашей стороны (когда вы ловите мяч или едете на машине по знакомой дороге и не помните, как доехали). Система 2 — это медленное, аналитическое, ресурсозатратное мышление, которое включается, когда нужно решить сложную задачу — проверить, соответствует ли сделка вашей стратегии.

Вот здесь и кроется главная проблема, которую Канеман и Тверски описали в своей знаменитой статье 1974 года в журнале Science под названием «Judgment under Uncertainty: Heuristics and Biases».

Я, как психоаналитик, много раз слышала от трейдеров: «Мне не надо в себе копаться. Мне надо лучше торговать», «Это для тех, у кого всё совсем плохо. А у меня пока нормально», «Я и так всё про себя понимаю. Что там ещё разбирать?», «Это для слабаков. Сильный человек сам справится».

Эти фразы звучат вполне разумно, в них есть логика, прагматика, даже некоторая гордость. И совершенно не хочется с ними спорить. А спорить не хочется потому, что это лишь удобные объяснения.

У каждого из этих объяснений есть своя защитная функция, своя скрытая выгода. И чем дольше человек в них верит, тем надёжнее они удерживают его ровно там, где он есть.

«Это нужно только когда всё совсем плохо»

Логика простая: пока нет катастрофы — нет повода что-то менять. Если человек функционирует, зарабатывает, не развалился — значит повода нет.

Это представление превращает работу с собой в аварийную помощь. Вызывают пожарных, когда уже горит. А как же профилактика? Неужели надо «сгореть», чтобы потом долго и мучительно восстанавливать себя, свое здоровье, свою психику и депозит?

Трейдинг часто воспринимается как отдельная техническая зона: есть рынок, стратегия, риск, дисциплина, а сам человек как будто остаётся снаружи — со своим характером, своими страхами, своим способом жить и выдерживать жизнь вообще. Это ощущение держится до тех пор, пока в рынке не становится по-настоящему тяжело. В этот момент уже трудно делать вид, что речь идёт только о навыке.

Когда внутри поднимается тревога, спешка или жгучее желание срочно вернуть потерянное, в терминал заходит не только трейдер, туда заходит весь человек целиком. И тогда начинает проступать то, что в обычной жизни ещё можно прикрыть, сгладить или объяснить обстоятельствами. В трейдинге это видно быстрее и жёстче, потому что здесь почти нет расстояния между человеком и реальностью.

Рынок не приносит в человека ничего нового. Он просто быстрее показывает то, что уже есть. Поэтому одни и те же сценарии так упорно повторяются. Можно менять инструменты, режим, подход, но снова и снова приходить в одну и ту же точку, потому что в рынок человек приносит не только решение, а свой способ быть.

Сидишь перед экраном. Первая сделка — стоп. Ладно, бывает. Вторая — стоп. Третья — опять стоп. И вот здесь внутри начинает подниматься что-то тяжелое — пульс ускоряется, в груди давит, в голове стучит одна мысль: «Сейчас я это верну. Всё, сейчас по-крупному». Руки уже сами тянутся увеличить лот, открыть график побыстрее, войти без сигнала.

В этот момент происходит важная штука: ты перестаешь быть трейдером. Та часть мозга, которая отвечает за анализ и самоконтроль (префронтальная кора), просто отключается. Дальше рулит лимбическая система: «бей или беги», а в нашем случае «догони» или «докажи». На этом анализ заканчивается, остается только реакция. И в этом состоянии призывы к дисциплине бесполезны — призывать просто некого. Того, кто должен «взять себя в руки», сейчас просто не существует.

Я много раз наблюдала за собой в этом состоянии. Но переворот случился, когда я просто посчитала, сколько бы сэкономила денег, если бы останавливала торговлю после третьего стопа — это было как холодный душ.