— Знаете, банкирша Карфункель в оперу с собой телячью ногу берёт.
— Что?
— Телячью ногу. Теперь телятины ни за какие деньги не достать, — ну а она где–то раздобыла. И, знаете, даже красиво. Прямо на барьер ложи так небрежно бросает, как будто случайно прихватила вместе с биноклем.
Радоваться такой чепухе, как новый год, по моему мнению, нелепо и недостойно человеческого разума. Новый год такая же дрянь, как и старый, с тою только разницею, что старый год был плох, а новый всегда бывает хуже.
По–моему, при встрече нового года нужно не радоваться, а страдать, плакать, покушаться на самоубийство. Не надо забывать, что чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег.
/Антон Чехов, «Ночь на кладбище»/
Trendovik, копился? У моргана или Ротшильда копился? Может напомнить, откуда у Сороса капитал, который сдавал нацистам своих соплеменников-евреев и имея с этого «свой маленький гешефт»?
Не негативно.
Я своим, всем семерым, сказал: если делить наслесдство на 7, то всем достанется по-справедливости. Если не делить и оставить все одному, то это будет по-совести.
А уж как вы будете делить после нашего с матерью ухода -это ваше дело.