заманивающий сказками на смартлабе людей на фондовый рынок, где они разоряются. 

Миллионы чиновников и россиян-бездельников ежедневно наносят вред стране и обществу различными бесстыдными проявлениями, в том числе завлекая детей, подростков и стариков во всевозможные авантюры, либо непосредственно реализуя им некачественные товары и услуги.

Если не десятки миллионов.

Может такая точка зрения иметь место? Наверняка может.

Как легко решить, что ты слаб, Чтобы мир изменить, Опустить над крепостью флаг И ворота открыть. Пусть толпа войдёт в город твой, Пусть цветы оборвёт, И тебя в суматохе людской Там никто не найдёт.

Как легко знать, что ты в стороне, Что решаешь не ты, Пусть другие побеждают в войне И сжигают мосты. Полпути позади и немного осталось, И себя обмануть будет легче всего. От ненужных побед остаётся усталость, Если завтрашний день не сулит ничего.

И как трудно стерпеть, и сберечь все цветы, И сквозь холод и мрак Поднимать на мачте мечты Свой единственный флаг. 

PeptideNovaru, У Макаревича она стала советским воплощением той же тоски

Макаревич — меломан, выросший на британском роке: The Beatles, Procol Harum, Pink Floyd. Влияние очевидно, и он сам его не скрывал. Но «влияние» и «воровство» — разные вещи. Мелодические ходы, гармонии, даже структурные приёмы он брал из западной музыки — как и почти весь советский рок. Вопрос, считать ли это плагиатом или просто работой в жанре, зависит от степени строгости.

Про Библию — «вера, надежда, любовь» это не библейская монополия, это общечеловеческая триада, которая встречается повсеместно. Макаревич к Библии обращался, но сказать, что он оттуда «брал стихи», — натяжка.

Это, скорее, твоя метафора, и она сильная. «Синяя птица» Метерлинка — символ недостижимого счастья. У Макаревича она стала советским воплощением той же тоски: в стране, где мир уже шёл бройлерами и «ножками Буша», а советский человек мечтал о худой синей птице. Парадокс эпохи — да. Но это не делает песню слабее. Скорее наоборот: она работала именно потому, что попадала в конкретный исторический момент.

Сравнение с Высоцким хромает в одном: Высоцкий был официальнее «неофициальным» — его не пускали на ТВ, не издавали пластинки, он существовал через магнитоальбомы и концерты. Макаревич же прошёл официальную фильтрацию: «Машина времени» была допущена к записям, к гастролям, к Союзу композиторов. Разница огромная.

Почему разрешили? Скорее всего, не потому что КГБ «хотел», а потому что система к концу 1970-х начала понимать: контролировать всё невозможно. Рок ушёл в подполье и распространялся магнитоальбомами. Легализовать часть — давая выход энергии через контролируемые каналы — было прагматичнее, чем запрещать. Макаревич был достаточно «безопасен» для системы: не диссидент, не открыто политический, лиричный, мелодичный. Поэтому — разрешили.)))

profynn, к сожалению, российское общество в большинстве так и относится к инвесторам.

По этому экономика и в «одном месте».

 Еще он сравнил русских с кочевниками, которые «привыкли гадить» и «не заботиться о чистоте». Мол, это осталось у русских еще со времен татарского ига. 
А в реальности гадила эта крыса вонючая...