Грэм и Ливермор по праву считаются легендами, ведь их имена и цитаты знают даже начинающие инвесторы.

При этом между ними было много различий — Грэм опирался на фундаментальные показатели и делал долгосрочные инвестиции; Ливермор был трейдером и спекулянтом, которого интересовали лишь движения внутри дня и биржевые тренды.

Грэм смотрел на акции как на часть бизнеса; для Ливермора они были обыкновенными листами бумаги, стоимость которых зависит от «техники» и психологии участников рынка. Первый во время Депрессии потерпел крах, второй же заработал огромные деньги.

Грэм никогда не забывал про риски, поэтому очень большое внимание уделял запасу прочности; Ливермор же постоянно рисковал, поэтому он несколько раз терял и восстанавливал свое состояние.

Несмотря на эти различия, между двумя легендами было и кое-что общее. Так незадолго до своей смерти Бенджамин Грэм заявил, что уже не уверен в своих идеях:

«Я больше не сторонник сложных методов анализа с целью поиска недооцененных компаний. Это было полезное занятие, скажем, лет сорок назад, когда впервые был опубликован учебник «Грэм и Додд», но с тех пор ситуация сильно изменилась.

История России знает много талантливых полководцев, причем далеко не все они были русскими.

Одним из таких «варягов» был Карл Нассау — принц по рождению, который успел объездить весь свет и послужить Франции, Испании и Польше. А в 1788 году его каким-то чудом занесло в Крым, где он приглянулся Григорию Потемкину.

В то время шла война с Турцией, и светлейший назначил его контр-адмиралом и поручил ему гребную флотилию. Суда в ней были не в лучшем состоянии, однако Нассау успел довести их до ума — и уже через месяц флотилия присоединилась к штурму Очакова.

Турецкий флот выглядел гораздо мощнее, и его командующий сразу же пошел в атаку. Но в первом же бою турки потеряли 10 судов, а один их линкор был захвачен — при этом все русские корабли остались на плаву, а среди моряков погибли лишь 18 человек.

Затем Нассау отправился прямо под стены Очакова, где добил остатки турецкого флота. Это было смело и отчасти безрассудно, однако победителей не судят — наш немец не потерял ни одного корабля, за что Екатерина II наградила его именной шпагой.

Если бы вы вложили 100 долларов в Berkshire Hathaway в 1965 году, то сегодня у вас было бы 3 миллиона долларов — так работает сложный процент, о котором нам столько раз говорил Уоррен Баффет.

Спорить с этим бессмысленно, но многие упускают обратную сторону этого процесса — если все свои финансовые решения рассматривать через призму сложного процента, то это может свести с ума и обернуться настоящей паранойей.

Например, Роджер Ловенштейн рассказывает такую историю:

«Однажды Баффет был в аэропорту со своего деловой партнершей Кэтрин Грэм, которой понадобилось позвонить из телефона-автомата. Она попросила у Уоррена десятицентовик, но у того был только четвертак, поэтому он пошел к кассиру поменять его.

Грэм спешила и рявкнула на него: «Не будь таким скрягой! Дай мне этот четвертак!»

С Баффетом связана еще одна история, когда он жаловался своему другу на то, что его жена потратила на мебель целых 15 тысяч долларов. Тогда он в отчаянии сказал: «Ты представляешь, сколько это будет денег, если вложить их в акции на 20 лет?»

Рональд Рид стал иконой движения FIRE — будучи простым работягой, благодаря своей бережливости он сумел накопить 8 миллионов долларов.

И что самое интересное, никто из его окружения даже не догадывался, насколько он богат. Скорее наоборот, люди считали его бедняком и старались помочь ему деньгами:

«До самой его смерти единственный развлечением Рида был завтрак в местном кафе, где он однажды попытался оплатить свой счет, но обнаружил, что кто-то уже оплатил его, посчитав, что у него нет денег».

Его адвокат добавил еще одну деталь: «Вы бы никогда не узнали, что этот человек был миллионером. В последний раз, когда он приезжал ко мне в офис, он припарковался на бесплатной стоянке в двух кварталах отсюда, чтобы сэкономить еще несколько долларов».

Его полной противоположностью является Билл Перкинс, который был успешным трейдером и заработал огромные деньги. Став богатым, он стал придерживаться следующей философии — нужно потратить или раздать эти деньги до того, как умрешь.

Весь январь рынок болтается в боковике — ему не помогают ни переговоры, ни ралли в металлах, ни корпоративные новости.

Я все больше убеждаюсь, что у нас выработался иммунитет на эти раздражители :) Инвесторы устали от всей этой тряски, когда сегодня мы бурно растем, а завтра еще сильнее падаем. Да и кому нужны эти нервы, если защитные инструменты дают 15-16% годовых.

К тому же переговоры переговорами, а неопределенность никуда не делась. В первую очередь это касается экспортеров — у них есть проблемы как со сбытом, так и с ценами на сырье. А еще индекс доллара упал до самых низких с 2022 года значений.

При этом рынок привык на них опираться. Они всегда платили щедрые дивиденды, которые так любят наши инвесторы — теперь же у них не лучшие времена, а замены им пока не нашлось (Лукойл, Газпром и Татнефть занимают 28,6% индекса!).

Поэтому экспортеры сейчас как якорь, который не дает рынку расти. Хотя и внутренние компании тоже не в ударе — сказываются ставка и охлаждение экономики. Кто бы что ни говорил, но во многих сферах ситуация все больше напоминает рецессию.

Риск никогда не станет чем-то простым — его невозможно полностью исключить, и зачастую он приводит к непредсказуемым последствиям.

Так в 2020 году из-за карантина дороги заметно опустели, но смертность в результате ДТП резко выросла — в тех же США она подскочила на 7% и достигла 13-летнего максимума. Но как такое могло произойти?

На «пустых» дорогах американцы стали больше рисковать — они превышали скорость, не пристегивались и чаще садились за руль пьяными. Дороги и правда стали безопаснее, но для людей это стало призывом к еще большему риску.

То же самое было и после терактов 11 сентября 2001 года — американцы боялись летать и пересели в автомобили, в результате чего многие из них погибли в дорожных авариях. А если бы они продолжили летать, то остались бы живы.

Так устроены люди — в зависимости от ситуации наше восприятие риска меняется, поэтому нам сложно оценить его реальный уровень. И ярче всего это проявляется в мире финансов — например, у Майкла Мобуссина был такой случай:

В 1990-ые США захлестнула волна преступности, причем хуже всего дело обстояло в подростковой среде.

Тогда-то и появился термин «суперхищник» — так называли подростков, «в руках которых был пистолет, а в сердце — злость и жестокость». При этом журналисты писали, что на улицах растет поколение убийц, которое погрузит страну в хаос.

Эксперты же рисовали мрачные прогнозы — по «хорошему» сценарию подростковая преступность должна была вырасти на 15%, а по «плохому» — сразу на 100%! Криминалист Джеймс Фокс предупреждал, что «грядущая волна преступлений будет фатальной».

А пока раздавались все эти прогнозы, уровень преступности начал падать. Причем это происходило во всех городах страны, а в мегаполисах падение было особенно сильным. И всего за несколько лет доля преступлений, совершенных подростками, упала на 50%.

Хоть эксперты и не угадали с прогнозами, они сразу же объяснили происходящее. По их словам, преступность снизилась благодаря сильной экономике, ужесточению законов в сфере оружия и эффективной работе полиции.

В начале Второй Мировой пилотов бомбардировщиков называли «смертниками» — их самолеты были слишком уязвимыми, и при встрече с истребителем у них почти не было шансов.

С этой проблемой столкнулись все воющие стороны, в том числе и американские ВВС. И в какой-то момент командование решило изучить, какие части самолета получают больше всего повреждений, чтобы укрепить именно эти части.

Военные стали фиксировать любую пробоину — как оказалось, у вернувшихся самолетов чаще всего были поражены крылья, стабилизаторы и фюзеляж, а меньше всего повреждений приходилось на двигатели и кабину пилота.

После этого они укрепили самые повреждаемые места, но живучесть боевых машин ни капли не увеличилась. Поломав немного голову, военные решили обратиться к команде математиков во главе с Абрахамом Вальдом.

Тот сразу же понял, в чем была ошибка — если самолет вернулся с такими повреждениями, то они не являются критическими. А значит укреплять нужно те части, которые остались целыми! И эта задумка сработала — после укрепления кабины и двигателей самолеты стали гораздо живучее.

Фрэнк Рабинович работал менеджером в облигационном гиганте PIMCO, а после увольнения рассказал о его корпоративной этике:

«Коллеги поливали меня спреями от насекомых, утверждая, что от меня плохо пахнет. Они регулярно резали мои галстуки, потому что им якобы не нравился их вид. Играть в сенсорный футбол было вообще невозможно — я не был особо спортивным, поэтому надо мной безжалостно издевались».

Может показаться странным, но именно такая атмосфера помогла компании добиться успеха — она держала своих сотрудников в постоянном стрессе и выжимала из них все соки.

Это была настоящая нервотрепка — работники получали электронные письма от боссов в любое время дня и ночи, засиживались в офисе допоздна и ночевали в своих машинах, практически не бывали дома и терпели различные издевательства.

Но почему они продолжали там работать? Все дело в том, что все минусы перекрывались огромной по тем временам зарплатой. Вот что писала пресса о директоре PIMCO Мохаммеде Эль-Эриане:

Издание Wall Street Journal часто пишет о простых инвесторах — и порой там попадаются очень интересные истории.

Например, пару лет назад там вышла статья о неком Омаре Гиасе. Во время пандемии он усиленно торговал «растущими» акциями, что принесло ему более полутора миллионов долларов. Но его рыночное счастье продлилось недолго:

«По мере того, как росли его доходы, увеличивались и его расходы — ставки на спорт, дорогие бары и роскошные автомобили стали нормой его жизни. И он продолжал использовать кредитное плечо, чтобы усилить свои позиции...

Когда вечеринка закончилась, его состояние испарилось из-за нескольких неверных ставок и чрезмерных трат. Сейчас он работает в супермаркете в Лас-Вегасе, где ему платят 14 долларов в час плюс чаевые. Он говорит, что у него больше нет денег, вложенных в рынок.

«Я начинаю жизнь с нуля», — сказал 25-летний мужчина».

Заработав такую кучу денег, парень почувствовал себя на вершине мира… а когда возникает такое чувство, то остановиться уже просто невозможно.