Новости рынков | Глава Роснедр Олег Казанов об обеспеченности России запасами нефти и газа, перспективах геологоразведки на Дальнем Востоке — интервью ТАСС

— Хватит ли России нефти и газа для реализации Энергостратегии до 2050 года?
— Формально — да. У нас 31 млрд тонн запасов нефти и 63 трлн кубометров газа. Если делить на текущие объемы добычи, получаем 60 лет по нефти и почти век по газу. Но это упрощённый расчёт. Реально рентабельных к добыче запасов нефти у нас около 13 млрд тонн — этого хватит на 25 лет, то есть как раз до 2050 года. Поэтому критически важна постоянная геологоразведка.

— Какие регионы сейчас наиболее перспективны для разведки?
— Две трети прироста запасов дают действующие месторождения, в первую очередь в Западной Сибири. Но перспективы есть и в Якутии, на севере Красноярского края, в Приволжском и Уральском федеральных округах. На Дальнем Востоке «звездой» являются север Красноярского края и Республика Саха (Якутия).

— А можно ли ждать новых крупных открытий, сравнимых с Западной Сибирью?
— Второй Западной Сибири не будет — это уникальное явление. Но крупные месторождения мы всё ещё можем открывать, особенно по твёрдым полезным ископаемым. Здесь перспективы даже выше: золото, медь, свинец, цинк будут востребованы новой экономикой.

— Каков потенциал российского шельфа?
— На шельфе 15,4 трлн кубометров газа и 560 млн тонн нефти. На Дальнем Востоке около 10% газовых и почти половина нефтяных запасов. Потенциал огромный, но проекты затратные и долгосрочные: от начала бурения до добычи может пройти 15–20 лет.

— Почему часть аукционов по недрам не состоялась в прошлом году?
— Из 66 аукционов по углеводородам прошло 37. Во-первых, компании осторожны с расходами. Во-вторых, 96% запасов нефти уже распределено, и на аукционах остаются в основном высокорискованные объекты с прогнозными ресурсами.

— Какие меры Роснедра предлагают для стимулирования геологоразведки?
— Первое — налоговые льготы: вычеты на расходы ГРР с коэффициентом 3 для Арктики и 1,5 для других регионов. Второе — расширение применения особых налоговых режимов для трудноизвлекаемых запасов, что стимулирует добычу и, соответственно, геологоразведку.

— Насколько перспективна частная геологоразведка?
— Фактически вся геологоразведка у нас частная: государственное финансирование по углеводородам — лишь 3%, по твёрдым полезным ископаемым — 5%. В 2024 году в геологоразведку вложено 88 млрд руб., из них 55 млрд — в ранние стадии. Это говорит о высоком интересе бизнеса.

— Достаточно ли государство инвестирует в ранние стадии?
— Проблема не столько в финансировании, сколько в нехватке подготовленных объектов. Данные советского периода уже использованы, и нужно формировать новые площадки. Один рубль государственных вложений в геологоразведку привлекает 3–4 рубля частных. Поэтому государству важно сосредоточиться на генерации поисковых объектов.

— Поддерживаете ли вы инициативы юниорных проектов?
— Да. Вероятность успеха на ранних стадиях в мире 4–5%, у нас — около 12%. Это очень высокий показатель. Мы обладаем качественными базовыми данными и сильными геологами. Поэтому юниорные проекты в России имеют хорошие перспективы.



Источник: tass.ru/interviews/24992881