Однажды я спросил гендиректора химической компании, каким он видит 2027 год.
Обычно на такой вопрос отвечают бодро: двузначный рост, новые мощности, «смотрим в будущее с оптимизмом».
Алексей Горенкин, который руководит «Полипластом», ответил иначе: полгода назад мы бы с вами уже обсуждали прогнозы.

А потом рассказал про окно.
Когда на юге закрылось море, экспортёры всей страны, по его словам, «рванули в оставшееся окно, которое ещё один из царей наших прорубал».
Пётр Алексеевич, ясное дело, рубил его, чтобы смотреть на Европу.
Протаскивать через него экспорт целого южного бассейна никто не собирался.

Этот текст не про Полипласт. Про полипласт интервью — vkvideo.ru/video-224993751_456239565

А текст про то, как за полгода у страны закрылся юг, и про то, почему это касается не только экспортёров.

Пути экспорта закрывались по частям, и не всегда из-за Украины.

С конца февраля, когда началась война США и Израиля против Ирана, коридор «Север — Юг» фактически встал: банки и страховщики туда больше не ходят. Горенкин говорит коротко: на южной точке оси «тоже война».

Хотин со своей Югрой, Гарант-Инвест со своим банком: каждый раз связка «эмитент плюс карманный банк» кончалась отозванной лицензией, а держатели облигаций оставались ни с чем.

И вот МГКЛ прямым текстом объявляет что хочет купить банк, что банк ей нужен ради дешёвых депозитов, и у любого держателя её бумаг от этой фразы должно сводить скулы.

МГКЛ сообщает что нашел инвестора, который вложит 7–10 млрд рублей в покупку банка.

Закрыть сделку собираются в IV квартале 2026-го или в I квартале 2027-го.

План такой: на базе двухсот с лишним ломбардов открыть сеть «народных» золотообменников и получить фондирование дешевле нынешнего, то есть деньги вкладчиков.

Цифры при этом бодрые. За первое полугодие выручка выросла в 2,6 раза, почти до 27 млрд рублей. Прибыль выросла на 32,9%, до 550,6 млн. Теперь поделите одно на другое: чистая маржа около двух процентов.

Бизнес с оборотом в десятки миллиардов живёт на тонкой прослойке между ценой золота и стоимостью денег.

Банки берут чужие кредиты, упаковывают в облигацию, агентство ставит высший рейтинг, брокер показывает её в приложении рядом с ОФЗ. Слово секьюритизация у многих рифмуется с 2008 годом, Lehman Brothers и фильмом Игра на понижение. Попробуем разобраться зачем это банкам.

Банк выдал сотни тысяч потребкредитов. Он продаёт этот портфель специальной компании СФО (специализированному финансовому обществу). СФО платит за кредиты деньгами, которые собирает с инвесторов, выпуская облигации. Дальше заёмщики платят по своим кредитам, а эти деньги идут держателям облигаций.

Выпуск режут на блоки из траншей. Старший транш (класс А) получает деньги первым. Младший транш (или субординированный кредит) остаётся у самого банка и первым принимает на себя невозвраты. Пока просрочка не съела всю «подушку» банка, держатель класса А не теряет ни рубля.

За 2019–2022 годы банки сделали 8 выпусков под потребкредиты на 51 млрд руб. С начала 2023-го по июль 2026-го — 64 выпуска на 1,5 трлн руб. Рост в 30 раз за три с половиной года.

В отчетности самолета инвестор нашёл 74,6 млрд облигаций, 79 млрд кредитов и 76,4 млрд прочих займов (РСБУ головной компании). А вся стройка с её 660+ млрд проектного финансирования живёт этажом ниже, в дочках-застройщиках. Каждый проект заложен банку.

Как устроен современный российский девелопер?

Внизу специализированные застройщики, как правило, по одному на проект. 
У каждого своя кредитная линия, свои эскроу-счета и свой залог: земля, незавершёнка, права по договорам. 
Банк держит проект за горло по всем правилам: с ковенантами и графиком выборки.

Сверху ПАО. Оно собирает отчётность, держит бренд и выходит на биржу за деньгами физиков. Вниз эти деньги уезжают внутригрупповыми займами.

Получается актив внизу и в залоге. Долг перед розницей наверху и без обеспечения. 
Между ними юридическая стенка, которую придумали для банков: чтобы проблемы одного ЖК не перекинулись на остальные.

В любом приличном руководстве по анализу эмитента есть скучный третий шаг: проверь качество денежных средств — не арестованы ли, не в залоге ли, не сидят ли в дочках, которые физически не могут перечислить их наверх.

Однажды я открыл баланс одного эмитента высокодоходных облигаций и залип.

Собственный капитал солидный но внутри него больше половины это вообще не заработанные деньги а переоценка. Пришёл оценщик, посмотрел на здание и написал: а стоит-то оно втрое дороже, чем вы, ребята, думали. И капитал располнел на ровном месте: без новой выручки и прибыли, без единого рубля, зашедшего в кассу. Пример такого эмитента, тут — smart-lab.ru/blog/1349371.php

Это же гениально. Не надо ничего продавать и не надо горбатиться пятнадцать лет, откладывая прибыль по копеечке и реинвестируя ее в новые активы. Позвал оценщика, и ты уже «крепкий середняк», и деньги тебе несут охотнее, и под ставку пониже. Красота.

А потом эмитент не заплатил по облигациям. И красота как-то сразу кончилась.

Давайте разберёмся, как этот фокус устроен, зачем его крутят и почему особенно любят рисовать самое неосязаемое в виде нематериальных активов. 

Переоценка — единственная кнопка, которая печатает деньги сразу с двух сторон

В полугодовом отчёте ЛСР есть строчка, пояснение 7, «Прочие расходы»: «Обесценение долей в выбывшем дочернем предприятии — (46 805)» в миллионах рублей.

Как дочка называется, в отчёте не сказано, кому её продали  тоже. Написано только: «прочей связанной стороне». За 2 950 млн рублей.

Я потратил пару вечеров, чтобы понять, что это за дочка. 

Спойлер: на её счетах лежало 20 миллиардов рублей живых денег.

Основатель  ЛСР — Андрей Молчанов, автор знаменитой цитаты про честность и порядочность. По списку аффилированных лиц на 31.12.2025 у него 46,2% акций. 

Сын, Егор Молчанов, с 2023 года владел долей в ЛСР: сначала 11%, к концу 2025 года 14,99%. В 2024–2025 годах он входил в правление и совет директоров. И параллельно руководил дубайским девелопером QUBE Development.

Первое полугодие 2026 года. Выручка 97,1 млрд рублей, почти как год назад (96,4). Валовая прибыль 31,4 млрд. 

Однажды я услышал от коллег фразу «самый прибыльный бизнес есть выпуск облигаций».

Но у фразы есть вторая половина: самый прибыльный бизнес есть выпуск облигаций, потому что платит за него кто-то другой.

На конце фразы стоит не абстрактный рыночек, а каждый из нас с вами. Каждый прочитал, что купон двадцать два, увидел рейтинг с двумя буквами и решил, что это как вклад, только умнее. Нам забыли объяснить, что в этой схеме мы не инвесторы а сырье для обогащения ряда отдельных лиц.

Арифметика, из-за которой это вообще возможно

Возьмём нормальное производство. Закупил сырьё, произвёл, отгрузил, подождал шестьдесят дней оплаты, отбил себестоимость, заплатил зарплаты, налоги, лизинг — и остался с рентабельностью процентов Х, если год выдался удачный. Цикл полгода, риск весь твой, седина тоже твоя если ты бизнесмен.

Теперь возьмём выпуск облигаций. Готовишь документы, платишь организатору, рейтинговому агентству, аудитору, оценщику и бирже. Суммарно несколько миллионов рублей (речь про десятки, нежели сотни). Через месяц-полтора у тебя на счёте лежит полмиллиарда.

Однажды я увидел таблицу, которую в начале года выложил человек в одном облигационном чате.

В столбце стояла доля налогов в выручке той или иной компании. 

Ничего более: ни рейтингов, ни презентаций про «лидера независимого топливного рынка». У трёх компаний: РуссОйл, СНХТ, Нафтатранс — там стояли честные пара процентов. 

Они действительно возили и продавали солярку, платили с неё государству и жили на разницу. 

У Магнума, Оил Ресурса и ЕвроТранса цифра была занижена.

К сегодняшнему дню все трое пали. 

Почему концентрация на важном вообще работает?

Топливо самый обложенный товар в стране. 

Акциз зашит в цену, НДС тоже рядышком. 

Если ты правда прогнал через себя сорок с лишним миллиардов рублей нефтепродуктов, следы этого обязаны остаться в бюджете. 

Налоговая нагрузка та редкая строка в отчётности, которую эмитент не приукрасит. 

Все остальное сильно проще подрисовать. 

Двадцать шестого августа 2026 года люди, купившие облигации самарского свинокомплекса, не получили свои деньги.

Выпуск должен был погаситься но по классике не погасился. В раскрытии эмитента появилась классическая строчка: «Неисполнение обязательств эмитента перед владельцами его эмиссионных ценных бумаг».

Истории рынка я бы поделил на три типа:

—   Те, где сработал бизнес риск.

—   Те, где макроситуация убила бизнес эмитента. Пример — «Сегежа»: в дефолт не ушла, но вытянули её за счёт акционерного капитала.

—   Те, где изначально была задача скама, создания долговой пирамиды, или по мере развития бизнеса собственник/мажоритарии поняли, что самый выгодный бизнес на свете это выпуск облигаций и по итогу тоже долговая пирамида. Надо как нибудь написать материал по этой теме.

Продолжаем период интересных и изменившихся в оценке и уже более интересных нежели было ранее, эмитентов.

Однажды я узнал, что самый продаваемый в деньгах препарат российской аптеки делают в Саранске, на заводе, построенном по постановлению Совета Министров СССР от 5 марта 1952 года. Первую линию пенициллина там запустили 5 ноября 1959-го при Хрущёве, за два года до полёта Гагарина.

Называется завод «Биохимик». 

В 2015-м его купила группа «Промомед». 

В 2019 году завод отгрузил продукции на 2,4 миллиарда рублей. 

В 2020-м на 9,2 миллиарда.

А в июне 2026 года препарат «Тирзетта», который на этом заводе разливают, занял 2,7% всего аптечного рынка страны.

Не сегмента и не категории эндокринология а всего рынка, где сто тысяч наименований, где есть анальгин, парацетамол, валидол и ещё двадцать тысяч вещей, которые покупают каждый день. 

Ежели честно, я вообще в шоке:)
Помню как выходили на IPO, как часть коллег были в легком волнении от высокой оценки по мультам. А в сказки сказочного роста у нас в целом за последние годы доверия нема.