Я тружусь экспертом ИБ в одном из банков. Читаю обсуждение на форуме акций и решил что есть что сказать.
Будут ли покупать продукцию и покупают ли её крупные компании? да. Например для банков есть ГОСТ. Мы просто обязаны использовать средства защиты информации из реестра ФСТЭК. В т ч сканеры уязвимости. И не только мы. Но и промышленные предприятия, энергетика и прочие объекты где есть ЗОКИИ (значимые объекты критической информационной инфраструктуры). Ну и в более мягкой форме -ПДН (персданные).
Конкурентные решения с западными аналогами? нет. Они уступают. И существенно. Из наших производителей средств ИБ с удовольствием бы вложился в касперского -до СВО у них и в США были продажи. К позитиву у меня есть вопросы как у инвестора- целесообразность трат на маркетинг и продвижения больше чем на разработку. и доп эмисии (для мотивации). И покупка родственных компаний у того же владельца по оценке которую никто не проверял. И как пользователя- к примеру 1.5 года назад купили макс патрол 8.
Ох уж криков что ставки якобы высоки. Хочется дешёвых плечей. И неприятно смотреть на минус на счете тем кто в лонге по акциям. Хотя классик и писал- не готовы вы видить просадку по счёту в 40-50 %- акции это не ваше. И несите в рисковые активы ту сумму которую готовы потерять
Смотрим:
«В первом полугодии 2026 года рынок потребительского кредитования в России оживился: объем выдачи превысил 2,4 трлн рублей, что на 68% больше показателей аналогичного периода прошлого года»
т.е. потребители считают что по сравнению с инфляцией ставка не высока. Если быстро снижать ставку при таких условиях- опять будет перегрев и рост инфляции. Потому, что производить то больше не стали. предложение ограниченно. Даже в хорошие времена вне санкций не так много в производство вкладывалось- это долго и сложно. А разливайка у дома- проще и прибыльней. Ставка будет стимулировать и бизнес- но чаще разливайки т к она не дифференцирована. А для адресной поддержки у гос-во есть другие инструменты- резиденты сколоково (инновационные), льготы для ай ти по налогам, прямые субсидии за импортозамещения процессоров и самолётов, поддержка для аграриев. Впрочем тут тоже вопросы большие с эффективностью, но думаю логика ясна
Для меня такие заявления были странны. Что сливали — верю, но в то, что это стало основополагающей причиной, определившей тренд, — нет.
Давайте посмотрим на самый умный рынок — ОФЗ. Доходность длинных бумаг 16%+. Набиуллина виновата? Нет. Она определяет только уровень текущей ставки. А дюрация облигаций такова, что впереди еще ни один и не два цикла ужесточения и смягчения.
Я полагаю, рынок закладывает высокие риски. Посмотрите на дефицит бюджета и его превышение над планом. Ставка лишь делает леверидж более или менее целесообразным. Всё. Высокая ставка — хорошо тем, у кого есть деньги (депозит). Низкая — тем, кто хочет увеличить плечо в активах, которыми обладает, в первую очередь для агрессивного роста бизнеса. Дорого привлекать капитал через кредит и облигации? Ок, используй долевые инструменты привлечения. Инвесторы прибегут, если будут адекватные мультипликаторы. Только вот это не про наши IPO, которые зачастую выходят по завышенным мультипликаторам и обогащают в первую очередь мажоритариев. Да и ставку я бы не назвал высокой — если смотреть на инфляцию, хотя бы по ощущаемым параметрам населения и ожиданиям.
Что, собственно, ужасного в банкротстве? Это естественный рыночный гигиенический ритуал. Собственность переходит к тем, кто реально её финансировал — к владельцам долговых обязательств, банкам и облигационерам. Простые сотрудники продолжат работу, а мажоритарии и топ-менеджмент, наконец, понесут ответственность, оставшись у разбитого корыта. Механизм отбора, казалось бы, работает.
Но проблема не в высокой ставке сегодня. Она в стратегическом идиотизме вчера. Я отлично помню, как на хайпе льготной ипотеки «Самолёт» агрессивно расширялся, вытеснял и поглощал региональных застройщиков, хвастаясь сверхдоходностью. Это была классическая стратегия «пира во время чумы»: максимальное рыночное плечо, тотальная зависимость от бесконечного госстимула и вера в собственную гениальность. Заложи он более консервативную модель — был бы скромнее, но устойчивее. Кризисы и высокие ставки для таких — не смертный приговор, а рядовой стресс-тест.
Теперь же крупные игроки, годами формировавшие олигополистический рынок и давившие мелких конкурентов, скулят о господдержке.
Вся феерия вокруг Эпштейна — не про него. Это ритуальное сожжение современного козла отпущения, на котором общество отыгрывает свои лицемерие и страх. Скандал — лишь кривое зеркало, в котором каждый видит своё: одни — осуждение грехов элиты, другие — удобный повод не замечать собственных компромиссов. Но чтобы в нём не потеряться, нужно ответить на два базовых вопроса: 1) Мы за священность любой сделки (либертарианство) или за равенство и контроль (социализм)? 2) «Жертвы» получали деньги или их похищали?
Эксплуатация повсеместна, а не исключительна.
Обвинять секс-эксплуатацию в исключительной ужасности — это удобный экофеминистский симулякр. Настоящая «мораль рабов» (по Ницше) — делать вид, что одна форма рабства страшнее другой. Сгореть заживо на запертом складе в Перми, где хозяин от греха подальше закрывал двери, — это не эксплуатация? Отправиться «добровольцем» в зону конфликта за 200 тысяч в месяц, потому что в своей деревне платят 20 — это свободный выбор?