Выборы в Израиле, Бразилии, Сербии, США — краткий дайджест

Почему политикам никогда нельзя верить

Заседание ФРС

Доллар, рубль, нефть, индекс РТС, евро, ОФЗ, биткоин, золото, индекс S&P. Волны и циклы

https://youtu.be/zwSU-4JtLWg

Снимаем розовые очки и подводим итоги уходящей недели. За последние семь дней произошло немало громких политических событий, но мы заглянем глубже официальных заголовков и разберем, как весь этот хаос влияет на наши кошельки.

Поговорим о выборах, которые лихорадят планету, вспомним золотую английскую мудрость о вранье чиновников и применим классический аналитический инструмент — волны и циклы, — чтобы понять, куда на самом деле разворачиваются рынки.
В этом выпуске:

• Выборы без выбора: Краткий дайджест электорального безумия недели. Почему в США и Бразилии предвыборная гонка скатилась в радикальное противостояние «фашистов против коммунистов»?
• Политика на местах: Почему итоги голосования в Сербии — это классический обмен шила на мыло, который не изменит вообще ничего для простых граждан?

На мировом рынке критических минералов сложилась беспрецедентная аномалия, которую аналитики Canaccord назвали «великим редкоземельным разрывом». Ее суть в жестком противоречии между реальностью и биржевыми котировками: спрос на стратегическое сырье бьет рекорды, физическое предложение жестко ограничено Китаем, а спотовые цены растут — но акции добывающих компаний при этом переживают затяжной обвал.

Такой разрыв между фундаментальными показателями дефицитного рынка и поведением инвесторов создает уникальную, но опасную инвестиционную ситуацию.

Геополитический тупик: иллюзия сырьевого изобилия

Западный финансовый сектор долгое время находился в опасной иллюзии, рассчитывая на то, что экспортные ограничения со стороны Китая скоро ослабнут. Однако аналитики William Blair называют эти ожидания инвесторов в корне «неверными».

Пекин не собирается ослаблять хватку. «Ресурсный национализм» стал официальной долгосрочной доктриной Поднебесной. Снабжение остается предельно зажатым:

В Израиле завершились первые после трагедии 7 октября парламентские выборы, результаты которых погружают страну в глубочайший политический кризис. Пока медиа увлеченно спорят о процентах, мы с вами заглянем глубже.

Данное голосование — это не просто смена лиц в Кнессете. Это тектонический сдвиг, который напрямую повлияет на интенсивность боевых действий на Ближнем Востоке и, как следствие, на наши с вами кошельки через мировые цены на углеводороды. Давайте разберем этот предкризисный расклад без лишней воды.

Электоральный тупик: Израиль расколот пополам

Главный итог выборов — полный политический пат и отсутствие очевидного победителя. Страна продемонстрировала рекордную с 1973 года явку (66,7% уже к 18:00), вызванную колоссальной усталостью от перманентной войны и так называемой «усталостью от Биби» (Bibi fatigue). Однако этот мобилизационный всплеск не помог ни одному из лагерей набрать заветное большинство в 61 мандат для формирования правительства.

Казалось бы, если кто-то и должен понимать, что печатный станок и государственное планирование — это худшая альтернатива здоровой рыночной экономике, так это профессиональные экономисты. Но реальность устроена иначе. Каждое поколение рождает целую плеяду придворных макроэкономистов — особенно в топовых западных университетах, — которые открыто топят за разгон инфляции, бесконечные дефициты бюджетов и тотальный контроль чиновников над рынком. Институт Мизеса опубликовал, а я для вас перевёл интересную статью на эту тему. Вот основные моменты:

Сегодня на слуху четыре главные звезды этого направления: Тома Пикетти, Габриэль Зукман, Стефани Келтон и Мариана Маццукато.

Если с классическими левыми вроде Пикетти и Зукмана всё просто (там стандартный марксистский плач о «неравенстве капитализма» и призывы всё отобрать и поделить через налоги), то американские дамы — Стефани Келтон и Мариана Маццукато — действуют куда тоньше. Они продвигают модель так называемого «предпринимательского государства».

Год назад рыночная капитализация BNB, также известного как Binance Coin, казалась на пути к 200 миллиардам долларов. Двенадцать месяцев спустя она составляет менее 100 миллиардов долларов, несмотря на восстановление с 537 миллиардов долларов в июле до более чем 740 миллиардов долларов на момент написания этой статьи. Это по-прежнему делает его четвертой по величине криптовалютой, но быки не будут довольны практически нулевым прогрессом, которого они достигли с 2021 года. К сожалению для них, дневной график BNB показывает паттерн волновой теории Эллиотта, предполагающий, что недавнее ралли вряд ли продлится долго.

Падение с прошлогоднего рекордного максимума в 1376 долларов до 537 долларов легко можно рассматривать как пятиволновой импульс. Мы обозначили паттерн (1)-(2)-(3)-(4)-(5) в волне А, где также видны пять подволн волны (1). Теория гласит, что за каждым импульсом следует трехволновая коррекция, и мы считаем, что именно это сейчас происходит в волне В.

Восстановление с $537 до $810 в начале этого месяца — еще одна импульсная структура, то, что должно быть волной (а) в B.

Ну что, друзья, помните, как пафосно создатели нейросети Claude из компании Anthropic позиционировали себя на рынке? «Мы не такие, как этот ваш ветреный Сэм Альтман из OpenAI! Мы — про безопасность, про этику, про защиту человечества от восстания машин! Мы не выпустим ИИ, пока не проверим каждую гайку!»

Проверили. Занавес.

На днях разразился грандиозный скандал, который идеально иллюстрирует всю суть современного БигТеха: пока вы строите титановые цифровые бункеры для защиты «ядерных кодов» искусственного интеллекта, входную дверь вам выносят через корпоративный чатик и дыру в кадровом софте. Причём делают это не таинственные хакеры из Поднебесной, а бывшие сотрудники Департамента государственной эффективности (DOGE) Илона Маска, едва успевшие зарегистрировать свой стартап.

Давайте разберёмся, как великие борцы за безопасность ИИ сели в лужу, почему Белый дом бьёт в набат и как эти цифровые хроники влияют на миллиардные инвестиции.

Хакеры на полставки: 12 часов — и вы в дамках

В классических учебниках по истории экономики депрессию 1837 года в США принято списывать на «дикий необузданный капитализм». Официальный миф гласит: во всем виноват президент Эндрю Джексон, который в 1832 году уничтожил Второй банк США (SBUS), лишив систему «мудрого государственного надзора», после чего региональные банки сорвались с цепи, устроили оргию спекуляций и закономерно обнулили рынок.

Но если разобрать этот кейс с позиции Австрийской экономической школы (АЭШ), то монетарная картина выглядит совершенно иначе. Перед нами классический пример того, как регуляторы и окологосударственные банки надувают колоссальный пузырь, который физически не может не лопнуть. Я перевёл статью Института Мизеса на эту тему, вот основные тезисы

📊 Математика пузыря: кто на самом деле заливал рынок ликвидностью?

Инфляционный бум начался задолго до того, как Джексон закрыл Второй банк США. Более того, банковская система США того времени не имела ничего общего со свободным рынком — это был чистокровный государственно-монополистический договорняк.

Ну что, господа, пока прогрессивное человечество в лице Минцифры США увлеченно искало «китайские бэкдоры» в умных тостерах, на фронтах технологической Холодной войны 2.0 произошел тектонический сдвиг. Причем два главных события уместились в один понедельник, наглядно показав: единого глобального IT-рынка больше нет. Нас ждет дивный новый мир двух абсолютно изолированных экосистем.

Давайте разберем, почему паническая зачистка китайского софта в Вашингтоне и тихая аппаратная революция в Ханчжоу — это звенья одной цепи.

Рождение «Кремниевого дракона»: DeepSeek больше не просто клиент Huawei

Начнем с восточного фланга. Как разузнало издание The Information, самый дерзкий ИИ-стартап Китая DeepSeek окончательно перестал быть просто клиентом Huawei и превратился в полноценного соразработчика ее нового поколения процессоров.

Инженеры Huawei уже долгое время буквально живут в офисах DeepSeek. Зачем? Чтобы «с колес» зашивать требования разработчиков нейросетей прямо в архитектуру будущего чипа Ascend 960DT, запуск которого экстренно перенесли на первый квартал 2027 года (почти на год раньше графика!). Взамен DeepSeek получит львиную долю первой партии этих ускорителей.

Ну что, господа капиталисты, снимайте белые штаны — в Рио-де-Жанейро и на бирже Сан-Паулу сегодня совсем не до танцев. В Латинской Америке произошел очередной тектонический сдвиг, который финансовые аналитики уже окрестили «черным понедельником».

Социалист Луис Инасиу Лула да Силва одержал шокирующую победу во втором туре президентских выборов, набрав 51,76% голосов против 48,24% у Флавио Болсонару. И пока левая общественность во главе с Гретой Тунберг открывает шампанское в полной уверенности, что планета спасена, бразильские рынки дружно и без оглядки полетели в бездну.

«Магия» Zanin Airlines: как продлить выборы на два часа и победить

Самое прекрасное в этой истории — это, конечно, как канонично и с каким изяществом была оформлена эта победа. Болсонару уверенно лидировал после первого тура. Инвесторы по всему миру уже потирали руки, вливая миллиарды в так называемый «Болсонару-трейд» (ставки на победу правых и рыночные реформы).

Приветствую, смартлабовцы!

Пока рынки штормит от геополитики, предлагаю разобрать жесткий экономический кейс, переведенный с Mises Institute. Его автор — исследователь Максим Власенко — описывает фундаментальный феномен военного времени, который он назвал «Дилеммой жертвы».

Суть парадокса: сталкиваясь с внешней военной агрессией, испуганные граждане и политики на эмоциях требуют тотальной централизации власти, контроля цен и перевода экономики на рельсы командно-административного диктата. Людям кажется, что только жесткая рука способна мобилизовать ресурсы.

Но базовые законы экономики и рынка не прекращают действовать во время войны. Пытаясь спастись от внешнего врага, система добровольно накачивает полномочиями внутреннего регулятора, который в итоге наносит экономике и обороноспособности страны ущерб, сопоставимый с ударами противника.

Ниже — сухой разбор трех главных иллюзий государственного контроля в условиях тотальной войны.

1. Ловушка ценового контроля: как регулирование цен уничтожает капитал в пик военного дефицита