Может ли сейчас повториться дефолт 1998?

😵 Май 1998-го? Или дежавю с элементами фатализма

Занятное сравнение провел один из моих подписчиков в телеграме, давайте выясним:

неужели всё и правда идёт по кругу — снова весна, снова май, и снова рубль «держат», как будто в закладке у 1998 года застряли.

Что ж, пейзаж действительно наводит на дежавю. Но если присмотреться — это уже совсем другой спектакль, даже если актёры в похожем гриме.

😮‍💨 В 1998 году всё было на поверхности — рухнуло быстро, больно и громко. Тогдашняя модель — грубо говоря, собираем налоги плохо, живём на заёмные деньги, а для красоты картинка — фиксируем курс. Занавес — когда на всё сразу перестало хватать. Но тогда рубль упал по естественным законам гравитации: не было ни капитального контроля, ни стерилизации, ни санкций, ни геополитической изоляции. То есть — если нарыв вскрылся, то нарыв был финансовый, а не политико-экономический.

🦊Сейчас всё хитрее. Рубль «сильный» не потому, что экономика мощная — а потому, что ему не разрешают быть слабым. Это контролируемая конструкция, поддерживаемая одновременно высокой ставкой, административными барьерами и чисто техническим отсутствием реального валютного рынка. Спрос на доллар и евро задавлен, предложение регулируется экспортёрами, которые обязаны конвертировать. Иными словами — курс формируется не рынком, а указанием.

😬 Всё это временно работает. Но у любой админ-модели есть предел: пока вы контролируете спрос и ограничиваете предложение — баланс есть. Но стоит с одной стороны ослабить — с другой обязательно хлынет.

Нефть и правда дёшево стоит по меркам «военного времени». Экспорт при этом буксует, особенно газ. Если в 98-м экспортная выручка ещё худо-бедно шла на Запад и обратно возвращалась в виде инвестиций или хотя бы валюты — то теперь большая её часть идёт в «нейтральные воды», а потом в Азию. Но с дисконтом, без прежней маржинальности. Получается, что экспортируем больше в объёмах, а получаем — меньше в долларах. И вот это уже похоже на экономику «постпереходного периода» — внешне стабильную, но внутренне истощённую.

По ключевой ставке уровень исторически высок, и вроде бы он должен компенсировать слабую валюту. Но тут всё наоборот: сильный рубль при дорогом кредите — это как если бы вам вручили тяжёлую гирю, а потом сказали бежать кросс. Бизнес не растёт, кредиты дорогие, потребитель вялый, инвестиции — почти ноль. То есть мы надуваем рубль, одновременно сжимая спрос, как будто хотим затушить инфляцию не водой, а замораживанием.

🙏 Инфляция при этом, конечно, умеренная — но по какому счёту? Она ниже не потому, что система оздоровилась, а потому, что вся экономика затаилась. Цены не растут, потому что никто не покупает. Спрос упал — вот и всё «чудо».

🙄 Ну и самое важное, о чём тогда даже не мечтали — война. Она каждый месяц требует колоссальных ресурсов. Это не просто статья бюджета — это смысл бюджетной модели. Ради неё печатаются облигации, берутся долги, перераспределяются субсидии, закрываются программы. Экономика становится всё более централизованной. И в этом контексте «август» может прийти не как одномоментный обвал, а как затяжной дрейф в зону системной стагнации. Мы можем не услышать хлопка — но проснуться в другой реальности.

Так ждать ли август? Если под августом понимать обрушение — то, возможно, нет. Если под августом понимать потерю устойчивости — то она уже рядом. И дело не в курсе, не в ставке и не в нефти. А в том, что система живёт за счёт постоянного переноса последствий в будущее. Она не решает — она откладывает. А всё отложенное однажды просыпается, да ещё с процентами.

😐 История не повторяется дословно — она рифмуется. И то, что сейчас звучит, пусть и с другой интонацией, но по духу — вполне узнаваемо. Разница лишь в том, что в 1998-м всё казалось неожиданным. А сейчас — всё кажется управляемым. И это куда опаснее. Больше моих статей, читайте в моём телеграм канале