Блог им. Koleso

Одноэтажная Америка - это осуществившаяся мечта Владимира Познера повторить путь Ильфа и Петрова

«Одноэтажная Америка» — это осуществившаяся мечта Владимира Познера, мечта, к которой он шел 25 лет — с тех самых пор, когда прочитал одноименную книгу Ильфа и Петрова и загорелся желанием повторить их путешествие по Америке.
Электронная книга t.me/kudaidem/1342

после 1937 года произведения Ильфа и Петрова не переиздавались, видимо, ни «Двенадцать стульев», ни «Золотой теленок» не вписывались в идеологические каноны страны победивших рабочих и крестьян. Тем более это относилось к «Одноэтажной Америке», о которой я хотел бы сказать особо.

В 1935 году Илья Ильф и Евгений Петров были откомандированы газетой «Правда» в Соединенные Штаты Америки для написания книги об этой стране. 

Прибыв в Нью-Йорк, Ильф и Петров провели там месяц, налаживая контакты и готовясь к поездке. Им, не знавшим английского языка и не умевшим водить машину, удалось найти американскую супружескую пару, которая согласилась быть их водителями-переводчиками, купили новенький «Форд» и отправились. Путешествие длилось ровно шестьдесят дней. Они проехали из Нью-Йорка, на Восточном побережье, до Калифорнии, на Западном, и обратно, побывав в двадцати пяти штатах и сотнях городов и населенных пунктах, они встретились с бесчисленным количеством американцев и, вернувшись домой, написали книгу. Книгу совершенно удивительную по нескольким причинам.

В ней сорок семь глав.

Ни Ильф, ни Петров не бывали раньше в Америке и не знали английского, что уже было отмечено, но это нисколько не помешало им необыкновенно тонко и точно почувствовать дух страны и народа.

 «Одноэтажная Америка» не только лучшая книга, написанная иностранцами об Америке (за исключением исследования де Токвиля «О демократии в Америке» середины XIX века), но вообще одно из лучших «открытий Америки», с которым может сравниться разве что «В поисках Америки с Чарли» Джона Стейнбека.

Сегодня, перечитывая «Одноэтажную…», понимаешь, что, по существу, они очень мало в чем ошиблись.

тогда подумал: как было бы здорово повторить путешествие Ильфа и Петрова, но на сей раз для телевидения.

мы — наша телевизионная группа — повторили путешествие Ильфа и Петрова, сняли документальный фильм «Одноэтажная Америка». Несмотря ни на что, все сбылось.

Как писал когда-то мой любимый Николай Васильевич Гоголь: «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, — редко, но бывают».

Прав был Гоголь. Прав.

они, и мы совершили путешествие по Америке, проехав шестнадцать тысяч километров с Востока на Запад и с Запада на Восток. И они, и мы написали по этому поводу книгу с одним и тем же названием — «Одноэтажная Америка». 

Эта книга состоит из наблюдений и размышлений, не вошедших в документальный фильм, она все-таки вторична: это путевые заметки, сделанные, как говорится, вслед.

Ильф и Петров приплыли в Нью-Йорк в начале октября. Среди множества впечатлений, полученных ими, отсутствует погода. Мы прилетели в конце июля, и самым первым нашим впечатлением была жара. Нью-Йорк летом – это пекло.

Да, город изменился, но не изменилось в нем главное: характер. Ильф и Петров писали: «Сейчас же с нами произошла маленькая беда. Мы думали, что будем медленно прогуливаться, внимательно глядя по сторонам, – так сказать, изучая, наблюдая, впитывая и так далее. Но Нью-Йорк не из тех городов, где люди движутся медленно. Мимо нас люди не шли, а бежали. И мы тоже побежали. С тех пор мы уже не могли остановиться». Так было, так есть. Если вы встретите человека, который передвигается размеренной походкой, значит, он не родом из Нью-Йорка, а приехал откуда-нибудь из Монтаны или Айдахо, чтобы поглазеть на Эмпайр-стейт-билдинг и иные достопримечательности этого города. Коренному жителю некогда глазеть, он спешит – принципиально, концептуально.

Уровень энергетики в этом городе не поддается измерению. Дыша этим воздухом, человек становится сильнее и моложе, шагает шире и быстрее, ему сам черт не брат, все как будто наэлектризовано, темп, темп и еще раз темп.

Американцы обожают отдыхать, развлекаться, это у них называется to have fun, to play, и делают это они с энтузиазмом, изо всех сил. Но они с таким же энтузиазмом и тоже изо всех сил работают, я бы даже сказал, вкалывают. Нигде так не работают, как в Америке, и, пожалуй, нигде так не «отдыхают» – ставлю кавычки, потому что отдых все же предполагает покой, чего американский «отдых» вовсе не предусматривает.

сумели довести до сознания всех вред курения – об этом знают даже аборигены в Австралии, но мир меньше курить не стал. Дело в другом: в Америке сумели сделать так, что курение оказалось немодным, чем-то скорее не совсем приличным, как ковыряние в носу. Сумели сделать из некурящего человека пример для подражания – и именно в Америке это сработало как нигде в мире. Американцы считают себя абсолютными индивидуалистами, полагают, что их страна, как никакая другая, прославляет и превыше всего ценит индивидуальность. Это – миф. Нет второго народа, который был бы так готов следовать моде, встроиться в то, что становится эталонным. Модно бегать трусцой? Вся нация бежит, тяжело переводя дыхание. Модно худеть? Нация тратит миллиарды долларов на приобретение чудо-лекарств, от потребления которых вы похудеете на неслыханное количество паундов за две недели. Моден в этом году желтый цвет – вся нация желтеет, словно лес осенью. На самом деле стадное чувство гораздо более свойственно американцу, чем англичанину, французу, итальянцу или русскому, и это, возможно, одна из причин, почему так легко управлять этим народом.

Кстати о «плавильном котле». За годы жизни и работы в Америке мне стало казаться, что котел начал барахлить, он уже не так уж и плавит. Скорее, можно говорить о «салате», разные части которого не сливаются воедино, а существуют рядом, все еще образуя нечто перемешанное, но не цельное. Некоторые, правда, утверждают, что и этого не стало, что новая иммиграция из Азии, Африки и Латинской Америки не смешивается с «настоящей» Америкой, словно вода и растительное масло.

Ильф и Петров. Они писали: «Поздно ночью мы вернулись в отель, не разочарованные Нью-Йорком и не восхищенные им, а скорее всего встревоженные его громадностью, богатством и нищетой».

В течение всей нашей поездки по этой сказочно богатой стране мы встречались с такой нищетой, что могло показаться, будто мы находимся в Бангладеш, и это, в самом деле, вызывало у меня не столько чувство тревоги, сколько недоумение: ну как может существовать такая бедность при таком богатстве? Американцы в этом смысле обладают каким-то особым зрением: они этого не видят. Все устроено так, что пути бедных и богатых не пересекаются почти никогда. Есть Нью-Йорк для богатых, есть для обеспеченных, есть для более или менее преуспевающих, а есть для бедных. Это совершенно разные районы города, они не похожи друг на друга.

В Америке, в стране хай-тека, достаточно этому хай-теку дать сбой, и все замирает. Слова «завис компьютер» произносятся с той же интонацией, как «конец света».

У американцев есть легендарная, почти былинная личность – Джонни Апплсид, Джонни – Яблочное зерно – который, как явствует из его прозвища, ходил по Америке, разбрасывая яблочные зерна. На самом деле это был реальный человек, имя его – Джон Чапман, он родился в 1774 году и еще при жизни прославился не только тем, что сажал яблоневые сады, но и своей любовью к животным и тем, что мы сегодня назвали бы борьбой за сохранение окружающей среды.

Town meeting, Собрание городка. Именно городка, потому что таун-митинг – это не просто митинг, то бишь собрание, это местный орган власти для населенного пункта, жители которого пожелали считать свое местообитание тауном (городком), а не сити (городом). Так вот, в городе управление осуществляется городской властью, муниципалитетом, а в городке – именно таун-митингом, то есть самими жителями. Не так важно, что обсуждалось на этой встрече, важно, как это обсуждалось: спокойно, деловито, с соблюдением всех правил и – а это было главное для нас, несколько ошалевших от происходящего – с абсолютной уверенностью в том, что принятые ими решения будут выполняться потому хотя бы, что это их городок, что в ответе за него именно они, и как они решат – так оно и будет. Американская демократия в действии.

Под определение среднего американца подходит человек, который много смотрит телевизор, особо не читает газет и страдает избыточным весом… Думаю, средний американец привык говорить то, что он думает, безо всякой опаски. Если ему сказать: не говорите этого, то средний американец ответит: это же Америка, у всех есть право на свое мнение».

Мы ищем доводы в пользу того, что данное предложение осуществить невозможно, американец сразу ищет способы, как добиться поставленной цели.

Иногда незнание оказывается необыкновенно полезным, мощным стимулом прогресса: ведь если знать, что тяжелый предмет летать не может, то даже не попытаешься построить летательный аппарат.

Америка сильна, в частности, этой рассредоточенностью, отсутствием суперцентрализации, тем, что житель Нью-Йорка или Вашингтона не будет иметь доступа к школам, университетам и больницам более высокого уровня, чем тот, который живет в Канзас-сити, Омахе.

Люди, бежавшие от коронованных особ Европы в XVII–XVIII веках, приобрели устойчивый иммунитет к централизованной власти, а если не иммунитет, то аллергию. Недаром каждый штат, начиная с самого начала существования США, когда штатов было всего тринадцать, отстаивал свои права, свою независимость от федерального правительства, недаром в Конституции записаны и специально оговорены права штатов и их независимость от центра…

Ильф и Петров писали об американской системе здравоохранения, что она больше похожа на «налет бандитов, чем на человеколюбивую медицинскую помощь». С тех пор ничего, по существу, не изменилось. Порядка сорока семи миллионов американцев не имеют медицинской страховки, без которой невозможно рассчитывать на лечение – оно настолько дорого, что лишь очень немногие могут оплачивать его. Сорок пять миллионов – это пятнадцать процентов населения США, которые фактически не могут рассчитывать на медицинские услуги.

Американская медицина справедливо считается одной из сильнейших в мире. Но сама система здравоохранения, вне всякого сомнения, является одной из худших.

Американец необыкновенно легко поддается идеологической обработке. Возможно, это объясняется его наивностью, тем, что он крайне мало знает о внешнем мире, еще меньше интересуется им, но это факт.

Но вот прекрасная черта – любопытство – у американцев почти отсутствует.

В американском характере есть, по-моему, одна совершенно уникальная черта – убеждение, что все возможно. Это сродни ребенку, который берется делать то, что взрослый делать не будет, потому что он, взрослый, знает, что ничего из этого не выйдет. Ребенок этого не знает, он просто делает – и часто преуспевает.

Именно массовый автомобиль явился мощнейшим импульсом для всей американской индустрии, именно автомобилестроение подтолкнуло строительство знаменитой всеамериканской дороги. Можно сказать, что американский автомобиль стал локомотивом всей американской экономики.

Иномарки теснят марки национальные. Объяснение простое: они лучше американских, реже выходят из строя, экономичнее и лучше держат дорогу. Если они и уступают в чем-то, так это в комфорте, качестве, которые для американца имеют первостепенное значение.

Все больше и больше чернокожих американцев переходят в мусульманство, религию, для которой цвет кожи не имеет значения, в лоне которой они чувствуют себя совершенно равными. Тут я затрагиваю проблему черной Америки, можно сказать, по касательной, к ней я еще вернусь, но то, что мы обнаружили в Дирборне, стало для меня маленьким открытием.

хочется поднять тост за здравие мотелей. Вы, конечно, догадались, что это слово образовано из двух других, «мотор» и «отель», и означает «отель для мотористов».

Бонни и Клайд, одни из самых кровавых грабителей в истории Америки, скрывались от полиции именно в мотелях. Дело дошло до того, что директор ФБР Дж. Эдгар Гувер в 1940 году опубликовал в журнале «Америкэн Мэгэзин» статью под заголовком «Кемпинги преступности». Как правило, мотель состоит из одно- или двухэтажного здания, построенного в форме буквы I, L или U, при этом фасад здания и все номера обращены лицом к общей стоянке. Можно подъехать и встать непосредственно перед входом в свой номер, который представляет собой большую комнату с отдельным туалетом и душем. Главным предметом комнаты является большущая и очень удобная кровать (как заметили Ильф и Петров, в Америке продают не кровать, а сон).

Стоимость колеблется от тридцати до девяноста долларов за ночь, что доступно буквально любому более или менее нормально зарабатывающему на жизнь американцу.  Завтрак не ахти какой: апельсиновый сок, сделанный из концентрата, фрукты (апельсины и яблоки), разного рода булочки, квадратики масла, мини-баночки с вареньем, картоночки молока, пакетики чая, совершенно неудобоваримый кофе и наборы разного рода кукурузных и иных хлопьев.

О вкусовых качествах поданного… Об этом писали, как мне кажется, с удивлением и возмущением Ильф и Петров: «Идеальная чистота, доброкачественность продуктов, огромный выбор блюд, минимум времени, затрачиваемого на обед, – все это так. Но вот беда – вся эта красиво приготовленная пища довольно безвкусна, как-то обесцвечена во вкусовом отношении. Она не опасна для желудка, может быть, даже полезна, но она не доставляет человеку никакого удовольствия… Мы долго не могли понять, почему американские блюда, такие красивые на вид, не слишком привлекают своим вкусом.

Дело, что дело в самой организации, в самой сущности американского хозяйства… в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно.

Все популярнее становятся так называемые фермерские рынки, куда привозят раз или два в неделю «настоящие» фрукты и овощи.

Государство платит им своего рода компенсацию за то, чтобы они производили меньше продуктов, чтобы рынок не подешевел, чтобы поддержать крупные агропромышленные хозяйства.

Американцы этого не замечают, что, как писали Ильф и Петров, они «к этому привыкли. Они едят очень быстро, не задерживаясь за столом ни одной лишней минуты. Они не едят, а заправляются едой, как мотор бензином».

Чикаго — это третий по величине город Америки, что его считают самым американским из всех американских городов. Помнил я и впечатления Ильфа и Петрова: «Мы знали, что в Чикаго есть трущобы, что там не может не быть трущоб. Но что они находятся в самом центре города – это была полнейшая неожиданность… Едва ли где-нибудь на свете рай и ад переплелись так тесно, как в Чикаго. Рядом с мраморной и гранитной облицовкой небоскребов на Мичиган-авеню омерзительные переулочки, грязные и вонючие.

и американцы много улыбаются. Это вызывает у неамериканцев, в частности, у русских, целую гамму отрицательных чувств – от недоумения до возмущения. Нечто подобное произошло с Ильфом и Петровым: «Американский смех, в общем, хороший, громкий и жизнерадостный смех, иногда все-таки раздражает… Американцы смеются и беспрерывно показывают зубы не потому, что произошло что-то смешное. А потому, что смеяться – это их стиль. Америка – страна, которая любит примитивную ясность во всех своих делах и идеях… Смеяться лучше, чем плакать. И человек смеется. Вероятно, в свое время он принуждал себя смеяться, как принуждал себя спать при открытой форточке, заниматься по утрам гимнастикой и чистить зубы. А потом – ничего, привык. И теперь смех вырывается из его горла непроизвольно, независимо от его желания. Если вы видите смеющегося американца, это не значит, что ему смешно. Он смеется только по той причине, что американец должен смеяться. А скулят и тоскуют пусть мексиканцы, славяне, евреи и негры». В этом отрывке явно слышно раздражение авторов, которые и сами любили смеяться. Но тут они, не разобравшись, ошиблись.

Что до американцев, то они давно поняли, что встречать человека улыбкой и пожелать ему «доброго утра» создает позитивный фон, поднимает настроение. И в самом деле, лучше смеяться, чем плакать, особенно когда живешь в предельно конкурентной среде, которая требует от человека, чтобы он постоянно выглядел на все сто.

Американец, впервые познакомившись с вами, улыбнется так, будто он давно не испытывал такого счастья. Беда в том, что вы, не будучи американцем, а, скажем, русским, примете эту улыбку за чистую монету, и когда на следующий день этот же самый американец не узнает вас, вы страшно обидитесь и сделаете вывод, что все американцы подлые притворы, лицемеры. И ошибетесь. Потому что эта улыбка не означает ровным счетом ничего, это просто часть этикета, который соблюдается повсюду.

Америка представляет собой классовое общество, но не в смысле Маркса – буржуазия и пролетариат, – а в смысле того, как люди выглядят. Если совсем коротко и карикатурно, есть два класса в Америке: класс стройных и класс ожиревших». Наблюдение, не лишенное оснований. Америка, конечно же, страна парадоксов.

США занимают первое место в мире по числу страдающих от ожирения не только среди взрослых, но и среди детей, опережая намного идущую на втором месте Мексику?

«ходячие кладбища бифштексов».

При этом ссылки на генетическую предрасположенность не убеждают, поскольку в этом случае человек должен с удвоенным вниманием следить за собой.

Одно наблюдение стало бесспорным: чем «среднее» Америка, тем она толще.

На окраине Чикаго, в местечке Дес Плейнз, находится музей: это здание, в котором открылся первый в истории ресторан «Макдоналдс». Этому предшествовала интересная и очень американская история. Жил-был некто по имени Рей Крок. Когда ему стукнуло пятьдесят два года, он заложил свой дом и все, чем он обладал, чтобы стать эксклюзивным дистрибьютором аппарата «мультимиксер», с помощью которого можно было одновременно взбивать пять молочных коктейлей. Через некоторое время Крок услышал о том, что где-то в Калифорнии какие-то братья Макдоналд купили восемь этих мультимиксеров. Крок тут же сел в машину и поехал в Калифорнию, где нашел закусочную братьев Макдоналд – они продавали гамбургеры и молочные коктейли, при этом одновременно обслуживали невиданное ранее Кроком количество народа. Он и предложил братьям открыть несколько ресторанчиков с мультимиксером, и они согласились. Первый открылся в Дес Плейнзе 15 апреля 1955 года. Особая «американистость» этой истории заключается в изобретательности и готовности рисковать: сначала человек отдает все, что у него есть, ради получения права на распространение агрегата, которым еще никто никогда не пользовался, а потом пересекает полстраны, чтобы своими глазами увидеть не совсем понятно что, после чего в его антрепренерской голове возникает совершенно грандиозный замысел.

От мультимиксера Крок пошел дальше, использовав фордовскую идею конвейера: гамбургеры жарит один человек, закладывает их в булки другой, третий добавляет жареную картошку, четвертый передает в кассу, кассир выкрикивает номер ожидающего – все предельно организовано, быстро, чисто, все операции сведены до простейших движений, их может освоить любой, все идеально стандартизировано – от размеров и вида до вкуса, гамбургер и молочный коктейль в Чикаго абсолютно ничем не отличаются от гамбургера и молочного коктейля в Сан-Франциско или Мехико-Сити.

Когда перечитываешь книжку Ильфа и Петрова – а я перечитал ее раз десять, – понимаешь, что более всего поразили их две вещи: автомобильные дороги и обслуживание.

Уровень сервиса упал – и не только на бензоколонках. Он упал повсюду (я оставляю в стороне тот особый мир, который доступен только тем, кто может за него заплатить, – там сервис особый, порой переходящий в подобострастие). Как мне кажется, это связано, во-первых, со все большим отчуждением человека от своего труда. Во времена Ильфа и Петрова работник бензоколонки часто был ее совладельцем, почти всегда был лично заинтересован в успехе этой колонки; во-вторых, вы сегодня почти не найдете «настоящих» белых американцев среди обслуживающего персонала: это чаще всего выходцы из Латинской Америки и Азии, афроамериканцы, для которых, в силу определенных обстоятельств, протестантская «этика труда» является чуждой.

Вместе с тем мы не уставали удивляться тому уровню комфорта, удобств, с которым сталкивались. Может сложиться впечатление, будто в Америке есть мощный мозговой центр, где светлые головы круглосуточно думают над тем, как сделать жизнь своих соотечественников удобнее.

Америка – страна удобств. И в этом она не имеет себе равных нигде в мире.

Однажды твоя жизнь будет оценена не потому, сколько денег ты заработал и сколько у тебя машин, а по тому, как ты повлиял на чью-то жизнь.

На бензоколонке встретили группу кровельщиков и их работодателя. «Ну и как вам живется?» – «Да как сказать… Так себе, живем у подножия горы, а говно, как известно, всегда катится сверху вниз».

Американцы открыты, но не сентиментальны. Они будут очень открыты с вами в том, что касается обсуждения каких-то проблем, но там, где идет речь об их внутреннем мире, об их личном, они с вами не будут разговаривать.

Это общество по первому плану невероятно открытых и дружелюбных людей, которые, безусловно, помогут вам подняться на улице, если вы упали, но не будут вас спрашивать, почему вы упали-то, по какой причине, из-за какой болезни.

Понять другой народ… вообще, это требует, во-первых, тонкости, желания и времени. И требуется, может быть, даже определенный талант.

Американская дорога — идеально ровная поверхность была слегка шероховата и обладала огромным коэффициентом сцепления. Дождь не делал ее скользкой. Мы катились по ней с такой легкостью и бесшумностью, с какой дождевая капля пролетает по стеклу.

Они тщательно перенумерованы, и номера встречаются так часто, что ошибиться в направлении невозможно… На дорогах есть множество различных знаков. Но – знаменательная особенность! – среди них нет ни одного лишнего, который отвлекал бы внимание водителя… Дороги – одно из самых замечательных явлений американской жизни. Именно жизни, а не одной лишь техники».

эти дороги, являющиеся артериями страны, восходят к видению Генри Форда…

Дорога № 66, о которой я писал чуть раньше, была первой магистралью, которая пересекла страну с северо-востока на юго-запад, ею-то и восхищались Ильф и Петров, да не только они. Дорога № 66 стала легендарной.

Главнокомандующий союзническими войсками в годы Второй мировой войны генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр был потрясен качеством германских дорог: продвигаясь с боями по территории этой страны, он увидел поразительную по качеству и охвату сеть автомобильных дорог, построенную по указанию Гитлера. Вернувшись в Америку и став президентом в 1952 году, Эйзенхауэр добился принятия национального плана строительства сети не просто хайвеев, а суперхайвеев, именно они покрывают Америку сегодня. Так что возможно такое парадоксальное утверждение: Америка обязана своими прекрасными дорогами Генри Форду и… Адольфу Гитлеру.

«Санта-Фе – столица штата Нью-Мексико, самого молодого штата Соединенных Штатов Америки. Столица самого молодого штата – один из самых старых американских городов. Однако, помимо нескольких действительно старинных зданий, все остальные дома в городе – чистенькие, новенькие, построенные в стиле старых испанских миссий. Весь город какой-то искусственный, как будто сделанный для американских туристов» – таким увидели город Ильф и Петров семьдесят с лишним лет назад. С тех пор изменилось здесь немногое (хотя вслед за «самым молодым», сорок восьмым, штатом появились и сорок девятый – Гавайи, и пятидесятый – Аляска).

уже трудно найти в Америке товар, на котором было бы написано «Made in USA», – сплошь попадаются товары с этикеткой «Made in China». В общем, глобализация. А проще: если китайскому рабочему, делающему кроссовки «Найки», можно платить двадцать центов в час, а американскому надо платить двадцать долларов, но при этом кроссовки «Made in China» можно продавать в Америке за те же деньги, что и кроссовки «Made in USA», а это около 180–200 долларов за пару, тут никакой «кольт» против этого не возразит.

Доллар бьет патриотизм.

Окаменевший лес был здесь, он лежал посреди пустыни у наших ног – окаменевшие стволы деревьев, которые почему-то не разрушились, в которых происходил процесс замены древесины солями, металлами, в результате чего стволы стали тверже мрамора.

Я стоял среди окаменевших стволов, которым было сто пятьдесят миллионов лет! Это непостижимо. Сто пятьдесят миллионов. И кругом – на сотни и сотни километров – пустыня и полнейшая тишина. Такая тишина, что как-то неловко заговорить.

Представьте себе вот что. Берется громадная горная цепь, подрезывается у корня, поворачивается вершинами вниз и вдавливается в ровную, покрытую лесами землю. Потом она вынимается. Остается как бы форма горной цепи. Горы наоборот. Это и есть Гранд-Каньон – Великий каньон, гигантские разрывы почвы. На горы надо смотреть снизу вверх. На каньон – сверху вниз.

Вегас – это город, который никогда не спит в кубе. Это мировая столица игорного бизнеса, мировая столица китча, мировая столица шоу-бизнеса, магнит, притягивающий ежегодно вчетверо больше туристов, чем Гранд-Каньон, миллионы людей, мечтающих мгновенно разбогатеть, инкогнито насладиться всем, что разрешено и запрещено, нырнуть в океан удовольствий, срочно пожениться или столь же срочно развестись, хотя бы ненадолго почувствовать себя Джеймсом Бондом или Элвисом Пресли…

В Америке обожают успех, а Пресли был успешен дальше некуда, в Америке обожают сказочные истории о том, как бедный, никому не известный простой парнишка схватил счастье за хвост и стал «королем», а уж Пресли был именно таким, в Америке обожают молодость, мечтают о вечной молодости, а Пресли – так казалось – не старел, был вечно молодым. Может быть, поэтому так упорно многие не могут примириться с его смертью?

Знаете ли вы хоть один город, отцом-основателем которого был гангстер? Подсказываю: Лас-Вегас.

Настоящий же Вегас начинается в 1946 году, когда один из самых кровавых представителей организованной преступности Америки, мафиози Бенджамен «Багзи» Сигл, купил здесь гостиницу «Фламинго». Сам маленький Беня родился в Бруклине, родители его были бедными эмигрантами из еврейского местечка на Украине. Он уже в десять лет «крышевал» зеленщиков за пять долларов в неделю и лично поджигал их овощные лавки за неуплату. Дальше шла кража машин, бутлегерство, игорный бизнес и, наконец, заказные убийства, главным образом конкурентов из разных криминальных кланов.

Он был убит снайпером, когда сидел в гостиной своей любовницы и читал газету. Пуля попала ему в затылок и вышла через левую глазницу. Как указывалось в полицейском протоколе, сам глаз был обнаружен в другом конце комнаты. Удивительно ли, что в Вегасе имеется музей мафии, размещенный в бывшем здании… городского суда?

Здесь можно все. Люди приезжают сюда за удовольствием, для радости и наслаждений, здесь человек себе ни в чем не отказывает. Хочет играть – пожалуйста! Хочет интима – пожалуйста! Нет предела фантазии, все-все возможно. Вегас существует, чтобы удовлетворять ваши желания.

Главный источник доходов города – игорный бизнес, который за счет налогов обеспечивает более пятидесяти процентов бюджета штата Невада. Кроме того, шоу-бизнес здесь, в Вегасе, не имеет себе равных в мире. Выступают в Вегасе лучшие из лучших.

Кроме того, брачный бизнес.

Желающие оформить быстрый брак приходят сюда, заполняют простенькую анкету, платят пятьдесят пять долларов и получают лицензию на брак. Потом, получив лицензию, они отправляются в любой из множества храмов, где их и женят.

И разводиться. Процедура такая же простая, надо только заплатить». Уже в который раз вспомнил Форда: еще один американский конвейер, слева – жениться, справа – разводиться, быстро, удобно, никаких проблем.

Примеру «Макдоналдса» последовали банки: вы можете положить деньги на счет, используя систему «Drivethrough» («Сквозной проезд»). Тоже неплохо. Но, оказывается, в Лас-Вегасе вы можете жениться по той же системе. Прямо у обочины стоит домик, на крыше которого красуется вывеска со словами «DRIVETHROUGH WEDDINGS».

а сколько церемоний в день вы проводите?» Человек в окне: «Приблизительно сто в день.

в окне «Свадьбы сквозного проезда», мужчины, олицетворяющего собой абсолютный предел американского сервиса.

 

Годом позже он открыл мастерскую по пошиву палаток, покрывал для карет, конских одеял и спецовок. Поскольку часто рвались карманы на производимых им рабочих брюках, Дейвис решил крепить их заклепками, которые использовались для конских одеял. Штаны с заклепками стали продаваться как горячие пончики, и Дейвис решил их запатентовать – да не было у него лишних шестьдесят восемь долларов, которые требовались для патента. Тогда он написал человеку, у которого он покупал ткани разного рода, предложив ему войти в дело и разделить патент пополам. Того человека звали Леви Страусс.

Самое американское изобретение, ставшее самой популярной одеждой не только в Америке, но и во всем мире, было изобретено двумя иммигрантами, евреем из Риги и немцем из Баварии.

 

Сан-Франциско нисколько Америку не напоминает. Большинство его улиц подымаются с горы на гору. Автомобильная поездка по Сан-Франциско похожа на аттракцион «американские горки» и доставляет пассажиру много сильных ощущений. Тем не менее в центре города есть кусок, который напоминает ровнейший в мире Ленинград, с его площадями и широкими проспектами. Все остальные части Сан-Франциско – это чудесная приморская смесь Неаполя с Шанхаем. Сходство с Неаполем мы можем удостоверить лично. Сходство с Шанхаем находят китайцы, которых в Сан-Франциско множество… На наш европейский взгляд, СанФранциско больше похож на европейский город, чем на американский.

Но богатство здесь хотя бы не так удручающе однообразно и скучно, а нищета хотя бы живописна.

Мост выкрашен не в традиционный стальной цвет, а в цвет красноватой охры. Собственно, этой антикоррозионной краской покрывают изначально все мосты, потом уже красят в цвет металла. Говорят, что когда перед глазами жителей Сан-Франциско предстал красный мост на фоне голубого неба, они обратились к городским властям с просьбой, чтобы стальной краской его не покрывали. Не знаю, правда это или нет, но и в самом деле красота необыкновенная.

Помимо всего прочего, мост Золотые Ворота притягивает самоубийц – согласно данным полиции города, отсюда бросаются в среднем раз в пятнадцать дней, летят вниз и через четыре секунды ударяются о воду со скоростью сто двадцать километров в час. За все годы лишь шесть человек выжили, хотя и стали пожизненно инвалидами. Одна женщина выжила без особых увечий, но через год бросилась вновь, на сей раз с концами.

Вы можете представить себе, что есть люди, которые родились в Чайна-тауне, прожили там всю жизнь и умерли там, так ни разу не выйдя за его пределы? Вы можете себе представить, что добрая треть живущих в Чайна-тауне вообще не говорят по-английски?

Иммигрируют в Америку китайцы старшего поколения и работают по 18 часов в сутки, чтобы приехали их дети для получения образования. Они закончат здесь университет, а потом возвратятся в Китай, но уже с совершенно другими возможностями. «Китайский мир» остается совершенно закрытым.

«Американец китайского происхождения» – это китаец, родившийся в Америке, пусть даже в пятом поколении, но в душе он остается больше китайцем, чем американцем. Я, например, думаю, что во время Олимпийских игр 2008 года в Пекине «американские китайцы» будут болеть не за Америку, а за Китай. Это тот случай, когда не сработали ни «плавильный котел», ни «салатница».

Район Кастро, который, если верить рекламным данным, является самым большим в мире местом проживания геев.

«Если есть идея, если ты способен ее воплотить, тебе никто не мешает, здесь полный простор, делай что хочешь».

Думаю, читатель простит меня за некоторую хаотичность изложения, равно как и за то, что и я, как Ильф и Петров, сосредоточусь на Голливуде.

Но вообще Лос-Анджелес – город латиносов: они составляют почти половину всего населения, в то время как так называемое белое население еле дотягивает до одной трети. В этом, быть может, есть некоторая историческая справедливость: Калифорния когда-то принадлежала Испании, потом, когда «Новая Испания» добилась независимости, Калифорния перешла к Мексике, но в середине XIX века в результате американо-мексиканской войны США аннексировали Калифорнию, «очистив» ее от бывших хозяев. И вот за следующие полтораста лет мексиканцы вернулись, можно даже сказать, «оккупировали» свои старые владения. И возникает парадоксальный вопрос: как здесь работает «плавильный котел»? Кто во что плавится? Исходя из того, что я увидел, кажется, что мексиканцы остаются мексиканцами, хоть с американскими паспортами, хоть без.

мы как-то спросили у кровельщика в Оклахоме, что такое быть американцем, и он ответил: это лучше, чем быть мексиканцем. Голос из толпы: «Пусть сидит в своей Оклахоме, чертов грингос!»

А у нас в стране двенадцать миллионов нелегалов из одной только Мексики, – состоит в том, что очень удобно иметь низший класс, который можно легко эксплуатировать». – «Кому удобно?» – «Работодателям, бизнесу. Они получают бессловесных, бесправных работников».

Американские зрители из года в год фактически смотрят одно и то же…

Проклинают свою работу сценаристы, режиссеры, актеры, даже техники. Лишь хозяева Голливуда остаются в хорошем расположении духа. Им важно не искусство, им важна касса». Да, конечно, кинематография – это индустрия, это бизнес, касса действительно важна.

Не заметили они и того, что пресловутый «хеппи энд» («счастливый конец»), который уже давно стал предметом издевательства со стороны «думающих людей», на самом деле выполнил роль исключительной важности: спас Америку. Да-да, уважаемые читатели, именно так. В начале и почти до самого конца тридцатых годов Америка находилась в глубочайшей депрессии. Десятки миллионов людей не имели работы, в стране ощущался настоящий голод, казалось, нет никакой надежды, нет будущего. Голливудское кино как бы говорило людям: «Все будет хорошо, порок обязательно будет наказан, добро и справедливость обязательно победят, у всех нас есть будущее, и оно, это будущее, прекрасно».

Но иногда создается фильм, который делает то, о чем говорил Шекспир, держит зеркало перед природой – показывает людям, кто они такие на самом деле…

я вспомнил слова одного старого американца: «Старение – это не процесс, старение – это война». С моей точки зрения, Сан-Сити – это своего рода гетто, в котором они держат оборону. Благоустроенное, комфортабельное, красивое гетто, из которого любой может выйти, но все равно гетто. В конце концов, если вокруг себя видишь только лица пожилые, ты начинаешь забывать о том, что существуют лица совсем другие, и тогда твоя старость в гораздо меньшей степени тебя тяготит.

Эль-Пасо стоит на самой границе с Мексикой, непосредственно прижался к ней, точнее, к высоченной стене, отделяющей мексиканский город Хуарес от американского города Эль-Пасо, и когда смотришь на него поверх забора, то бросается в глаза грязь и нищета, дома-развалюхи, кучи мусора – достаточно сделать один широкий шаг, чтобы из одного мира попасть в совершенно другой. Ильф и Петров так и сделали, их пустили в Хуарес.

стоило нам только один день пробыть в Мексике, как мы снова по достоинству оценили все материальные достижения Соединенных Штатов. Иногда бывает полезно для лучшего знакомства со страной покинуть ее на один день». Ах, как же тонко и точно сказано!

 

По самым консервативным данным, в Америке сегодня на руках у населения в триста миллионов человек (включая грудных детей, инвалидов и глубоких стариков) имеется двести миллионов единиц оружия. Количество смертей от огнестрельного оружия в Америке превосходит не только аналогичные данные по любой другой стране в мире, но и суммарные данные по всей Европе.

Оружие дает тебе фальшивое ощущение безопасности и силы. Ты лезешь туда, куда не следует, вместо того чтобы убежать подальше».

Вашингтон не имеет ни одного небоскреба, что все его здания невысоки, поскольку городское правило гласит: дом не может быть выше ширины улицы, на которой он стоит, плюс пять футов. Вашингтон необыкновенно зеленый город.

Вашингтон, первый президент США командовал Американской континентальной армией во время Войны за независимость, дважды был избран президентом, но от третьего срока отказался, тем самым создав прецедент: в течение почти ста пятидесяти лет ни один президент США не баллотировался на третий срок. Нарушил эту традицию в 1940 году президент Франклин Рузвельт, сославшись на опасность смены власти во время войны (в 1952 году была принята 22-я поправка к Конституции, запрещающая третий срок).

Деньги всегда играли особую роль в Америке, но сегодня они играют роль определяющую». Один из самых уважаемых в Америке общественных деятелей, Ли Хамилтон, говорит: «Влияние денег на демократический процесс – очень серьезная проблема для нашей страны. Я бы даже сказал, сегодня это представляет угрозу для представительной демократии. Когда говорят деньги, все остальное молчит… И чем больше власти у людей, у которых есть деньги, тем меньше власти у обычных людей в нашей стране». Есть у американцев такое выражение: «Деньги говорят». То есть они влияют буквально на все. В частности, на процесс выборов.

сегодня черный в Америке в среднем получает две трети средней зарплаты белого, что продолжительность его жизни значительно короче, что детская смертность значительно выше, что при том, что черные составляют около десяти процентов населения США, они же составляют около восьмидесяти процентов тюремного населения.

Ильф и Петров прошли мимо Дня благодарения, ни разу не упомянув его. Чего нельзя сказать о Рождестве: они назвали Рождество в Америке «Великим и светлым праздником коммерции».

Санта-Клаус держал в руках плакат универсального магазина: “Рождественские подарки – в кредит“». При Ильфе и Петрове подготовка к Рождеству начиналась в ноябре, сегодня она начинается в октябре, и я не удивлюсь, если через несколько лет она начнется в августе.

Предрождественская реклама нарастает, как снежный ком в горах, превращаясь в настоящую лавину. Иногда кажется, что без рекламы американцы пропадут, они не будут знать, что покупать и зачем покупать. Это остроумно заметили Ильф и Петров: «Реклама до такой степени проникла в американскую жизнь, что если бы в одно удивительное утро американцы, проснувшись, увидели бы, что реклама исчезла, то большинство из них очутилось бы в самом отчаянном положении… И вообще, без рекламы получилось бы черт знает что! Жизнь усложнилась бы до невероятия. Над каждым своим жизненным шагом приходилось бы думать самому».

А без религии не понять Америку, она зародилась, как страна, созданная религиозными беженцами, с одной стороны, и авантюристами и бандитами – с другой.

Но можно совершенно определенно сказать, что Америка абсолютно не готова к президенту-агностику, не говоря о президенте-атеисте. В Америке христианский фундаментализм распространен и не менее категоричен, чем фундаментализм мусульманский. Требования запретить преподавание в школах учения Дарвина не менее распространены, чем требования преподавания «креативизма».

Странная штука: американское школьное образование – одно из худших в мире; американское высшее образование – одно из лучших, если не лучшее…

Такой нищеты как в США, как мне кажется, в Западной Европе не увидишь. По-настоящему голодные люди. Люди, еле-еле сводящие концы с концами. По статистике, их порядка тридцати семи миллионов – это более десяти процентов населения. Мы видели их – живущих в умирающих маленьких городках, живущих в трейлерах среди мусора и опустошенности, живущих в разных городских районах, которые думаешь увидеть не в Америке, а, скажем, в Пакистане. Такие районы есть и в моем любимом Нью-Йорке. Нищета – это всегда ужасно, это всегда стыдно. Но в Америке? Но в самой богатой стране мира? С этим невозможно примириться.

Ведь, в конце-то концов, страна – это люди, каждый из которых по отдельности, словно кусочек пазла, оставляет вопрос, а собранные воедино образуют удивительное и бесконечно интересное целое, имя которому АМЕРИКА.

 

 

 

★1
7 комментариев
о интересно, кто нить осилит портянку)
avatar
Heruvim, ну исходник-то осилили и это реально снос крыши и разрыв шаблона. Нам внушили, что Америка — страна индивидуалистов, где человек человеку — волк (какое мне дело до всех до вас, а вам до меня ©). Ан нет. Ильф и Петров с восхищением описывают случаи, когда американец другого чела выручает совершенно бесплатно, на дороге автостопом легко подвозят, в своих неудачах винят в основном только себя (и мало — правительство и других людей), верят в свою мечту. Ну и еще в 1935 году у них во всю были стиральные и посудомоечные машины, кондеры, холодильники и прочие девайсы.
Конечно, страна могла кардинально за 85 лет измениться и может быть в худшую сторону. Но история поражает…
avatar
Кто то ведется на эту агитку ?, белеберду 30х, под страхом
репрессий. А теперь про веселых из киношедевра волга волга, только на этот раз серьезно.
avatar
the Rolling Stones, прошу распространить среди жителей вашего ЖЭКа
avatar
Познер — путинский пропагандон, живущий за счёт гос телевидения(=наши налоги), до этого был ярым коммунистическим пропагандоном.
Есть более непредвзятые источники.
Женя Александров, да мало того это кретин, Врезались его рассуждения о курах 20 лет назад, а из недавних попалась беседа с министр финансов чтоль, Тот ему что то такое наивно детское рассусоливает, а этот так мудро глазки сделал, смотрит заискивающе, ну такие прям умности важные слышит, прям недосягаемое умничество,
avatar

теги блога Андрей Колесников

....все тэги



UPDONW