Ледзепплин1

 На сквер калинина упал туман. 

 Вот стою над Волгой, над рекой, фургаплан задвинут на боку. Мне хорошо, я фургаплан. Мою бабайку затоптали в грязь и олимпика порвалась..
Зачем Герасим утопил Му му, я не пойму, я не пойму.
Песня про улицу Оборона. 
Самара город случая, Самара город грешников, Рожала, била, мучила, тузов и пересмешников, Любому даже подлецу, гулявшему по дону, легко найти здесь улицу, блатную оборону. И если ты когда-то крал, и гнал… То значит знал и тот квартал с лысеющим Гаврилой. Вон из окна его анфас, он в майке без прикида, В другом окне маячит глаз, в другом окне маячит глаз хозяйки Мамы Риты. А вот и первый ранний гость, могильщик Коновал, Зашел, проткнул пиджак на гвость, колодой протрещал, вдруг на глазах состарился, закашлялся до слез. Видать не раскумарился тубер его кулез. И захрустели семечки и замелькали стирушки, И по крутым ступенечкам в заветную квартирушку несла братва, открыв засов, бинты, колоды, новости, Лишь не хватало двух часов, лишь не хватало двух часов до полной трезвости.Кого здесь только не было, армяне здесь и русские и итальянцы всякие, а вон с глазами узкими. Вон кто это в юбочке плисе, могильщики подельники, А в основном по жизни все, мошенники-бездельники. И жизнь проходит так-сяк, интеллигентно-хамская, то на столе стоит коньяк, и пробки рвет шампанское, то утром встав, как с косяка, в ночном белье нанечку, берут хозяйку под бака, берут хозяйку под бака, Мамань сваргань лапшичку. И по сусекам поскребли, они всегда бездонные и как всегда хрусты нашли, последние червонные, И посылает сонный хам в плисе помятым дамочку, Соседний домтам по утрам подавай червонца баночка. Синдром похмелья пройдет, им жила кровь оттает, И каждый вспомнит про свое и даже зрыдает, Гляди, как кается Гаврил, ох, что ж я делал, братки, это надо же с чужих могил, это надо же с чужих могил, сбывал жмура оградки, но постепенно вся братва по норам разбредается, никто куда кого позвал никто не догадается, уснул майдан, как утонул в водястьях волжской тишины, но снова за окном разгул, проснулись братья Гришины. Вот здесь рояльную педаль нажала в саламандра и зазвенел в шкафу хрусталь от Бенсона и Вандера, Ох, жизнь моя, чего терять, забудем все что было. Поет малыш, ревет медведь, лысеющий Гаврила. Поет малыш, ревет медведь, лысеющий Гаврила.