Военные расходы с нами надолго. СВО и дефицит бюджета.

На ПМЭФ Антон Силуанов объявил, что достижение нулевого структурного первичного дефицита бюджета переносится на 2029 год. В ЦБ отреагировали ожидаемо: более мягкая бюджетная политика якобы создаёт дополнительные инфляционные риски и мешает быстрее снижать ключевую ставку.

Но если разобраться, никакой катастрофы здесь нет. Главная причина переноса бюджетной консолидации — продолжение СВО. В правительстве исходят из того, что война затянется надолго. И это логично. Украина постепенно движется к парагвайскому сценарию: война до истощения человеческого, экономического и государственного ресурса. Следовательно, расходы на оборону ещё продолжительное время будут оставаться высокими.

Однако являются ли они проинфляционными сами по себе?

Расходы федерального бюджета России составляют примерно 19,5–20% ВВП. Это не так много для государства, которое ведёт крупнейший военный конфликт со времён Великой Отечественной войны. Для сравнения: федеральные расходы США находятся примерно на уровне 23,5% ВВП. И почему-то никто не заявляет, что американская экономика должна быть немедленно задушена ставкой ради бюджетной консолидации.

Тем более что оборонные расходы — это не просто раздача денег. Военно-промышленный комплекс является одним из главных драйверов технологического развития любой страны. Это собственная продукция, отечественные производственные цепочки, новые станки, электроника, материалы, программное обеспечение, двигатели, беспилотные системы. Те самые реальные импортозамещение и технологический суверенитет, о необходимости которых в гражданских секторах говорили десятилетиями.

Современный ВПК давно не является вещью в себе. Он загружает металлургию, химию, машиностроение, транспорт, связь, энергетику и огромное количество гражданских предприятий. Один рубль оборонного заказа проходит через десятки смежных производств, создавая занятость, спрос, компетенции и налоговые поступления.

Исторически именно военные заказы неоднократно становились ускорителем экономического развития. Американская промышленность окончательно вышла из Великой депрессии благодаря мобилизации времён Второй мировой войны. Военные технологии затем легли в основу гражданской авиации, атомной энергетики, космоса, микроэлектроники и интернета. Южная Корея, Израиль и Турция также создавали многие высокотехнологичные отрасли вокруг оборонного заказа. Да и наш опыт 2022–2024 гг. это прекрасно показал.

Наивно думать, что после завершения СВО российский ВПК просто остановится. Наоборот, придётся восстанавливать запасы, перевооружать армию и готовиться к следующему военному конфликту. Мир спокойнее не становится.

Есть ещё один странный аргумент: продукция ВПК якобы экономически бесполезна, поскольку утилизируется на поле боя. Но ведь любая продукция в конечном счёте потребляется. Дрон производится, поступает, летит в противника и утилизируется. Точно так же птицефабрика производит мясо, которое поступает на прилавок и утилизируется гражданами в процессе потребления. Однако никто на этом основании не объявляет экономически бессмысленным сельское хозяйство.

Оборонная продукция — это форма государственного потребления. Причём в отличие от многих обычных бюджетных расходов она создаёт промышленную базу, технологии и компетенции, которые остаются в экономике.

Поэтому вопрос заключается не в самом дефиците и не в военных расходах. Когда бюджетные деньги превращаются в собственное производство, новые заводы и технологический суверенитет, бороться с этим повышением ставки — значит бороться не с инфляцией, а с развитием экономики.

Не забываем ставить лайк :)
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!