Время рискованных активов! На рынке США. 

Перспективные макроиндикаторы показывают: номинальный цикл роста в США снова ускоряется. В реальном выражении бюджетные расходы остаются выше уровней 2024–2025 годов, глобальная денежная масса растёт темпами 8–9% г/г, но главный источник ликвидности сейчас — уже не только государственный дефицит. Всё большую роль играет долговое финансирование инвестиционного бума вокруг ИИ. Строительство ЦОД, закупка GPU-кластеров, расширение энергетической инфраструктуры — всё это кредитуется и создаёт новый слой частного спроса на деньги. Фактически мир получил новый механизм кредитного расширения.

Рынок труда США, судя по оперативным данным, прошёл локальное дно. Опросы ФРБ Нью-Йорка показывают стабилизацию вероятности быстрого трудоустройства, недельные данные ADP вышли из отрицательной зоны. При этом предложение рабочей силы почти не растёт. Даже умеренное восстановление занятости способно вновь разогнать зарплаты, потребление, корпоративные прибыли и инфляцию.

Формально такая комбинация — ускорение роста, стабилизация рынка труда и инфляция выше 2% — должна была бы означать ужесточение политики ФРС. Но внутри FOMC нет устойчивого большинства за новый цикл повышений ставок. Более того, руководство ФРС всё больше смещается к более «мягкой» трактовке инфляции и готово дольше удерживать поддерживающую политику, пока рынок труда не показывает явного перегрева. Причина проста: политически рост безработицы опаснее роста цен.

Именно поэтому ФРС, вероятно, будет хронически отставать от инфляционной динамики. Исторически это одна из лучших сред для рискованных и реальных активов.

Главная ставка текущего цикла — металлы. Серебро остаётся одной из самых асимметричных возможностей во всём сырьевом комплексе. Спрос растёт как со стороны солнечной энергетики, так и со стороны ИИ-инфраструктуры. При этом серебро традиционно работает как «золото с плечом», двигаясь в 1.5–2 раза агрессивнее рынка драгметаллов. Дополнительный фактор — крайне слабое позиционирование: AI-эйфория в американских акциях фактически высушила интерес к сектору металлов.

Медь — ещё более очевидная история структурного дефицита. Запасы на LME регулярно опускаются к критическим уровням, а запуск новых проектов занимает 10–15 лет. Рост ЦОД, электросетей и энергоперехода формирует спрос, который предложение физически не успевает догонять.

Отдельная ставка — small caps и value-сегмент. Russell 2000 торгуется с глубоким дисконтом к S&P 500, а малые компании сильнее выигрывают от паузы или смягчения политики ФРС. Циклические сектора — финансы, промышленность, материалы — остаются прямой ставкой на ускорение номинального роста.

Развивающиеся рынки также получают сильную конфигурацию: слабый доллар и рост глобальной ликвидности исторически создают для EM лучшую фазу цикла. Наиболее интересно выглядят Бразилия, Индия и Корея — без принятия китайского регуляторного риска.

Дополнительный фактор — геополитика. Сейчас рынок живёт с премией за риски вокруг Ближнего Востока, что поддерживает нефть и ограничивает аппетит к риску. Но любая деэскалация может запустить сценарий резкого возврата капитала в рискованные активы. И тогда именно EM, small caps и металлы способны показать максимальную доходность.

Текущая среда — не для пассивного ожидания. Окно возможностей для рискованных и реальных активов остаётся открытым, но не бесконечно. Как только инфляция станет политически неприемлемой, мягкая позиция ФРС закончится.