Канадский доллар торговался довольно волатильно: после повторной попытки возобновить укрепление столкнулся с серьезным барьером, который заставил снова умеренно ослабнуть. После первой волны роста пара вышла на локальные пики, откуда снова обрушилась в район минимумов, после чего снова начала восстанавливаться. Главными движущими силами этих колебаний выступили данные по рынку труда, изменившие ожидания по денежной политике, и динамика цен на нефть.

Если в США отчет Non-Farm Payrolls зафиксировал рост числа занятых на 130 000, при уровне безработицы в 4,3% и росте почасовой заработной платы на 0,4% в месяц, то в Канаде данные по занятости показали неожиданную потерю 25 000 рабочих мест,  однако уровень безработицы снизился до 16-месячного минимума 6,5% за счёт сокращения рабочей силы и падения участия в ней до 65% — люди просто перестали искать работу. Особенно пострадал производственный сектор, лишившийся 28 000 мест, что стало прямым следствием американских тарифов. Эти данные были восприняты как аргумент против дальнейших снижений ставки Банком Канады, но и сильные данные по США сильно снизили вероятность скорого смягчения политики ФРС. Одновременно нефть демонстрировала локальный рост до уровня около $70 за баррель на фоне геополитических опасений.

Британский фунт находился в состоянии коррекции, консолидируясь недалеко от локальных максимумов на фоне двух разнонаправленных монетарных векторов, наложенных на специфические внутренние проблемы Великобритании и волатильные показатели инфляции в США. Резкое падение котировок до уровня 1,3508 было обусловлено не столько решением ЦБ Великобритании сохранить ставку на уровне 3,75%, сколько беспрецедентным расколом внутри Комитета по монетарной политике: голосование распределилось в пропорции 5 к 4, где меньшинство открыто выступило за немедленное снижение ставки до 3,5% в условиях замедления роста зарплат и слабой экономической активности, в то время как большинство подчеркивало необходимость бдительности в отношении устойчивой инфляции.

Это стало для инвесторов сигналом о том, что период «ястребиной» политики Лондона де-факто завершен, а решимость Банка Англии удерживать ограничительные меры подавлена опасениями за экономический рост. Тем более, что рост ВВП за 4 квартал 2025 года составил всего 0,1%, свидетельствуя о фактической стагнации британской экономики.

Нефть после скачка к локальным максимумам продолжила колебаться вблизи вершины, где удерживалась под влиянием геополитической премии за риск. Первоначальный скачок цены был вызван резким сокращением физического предложения из-за суровых погодных условий в северном полушарии, технических сбоев в добыче и нагнетания геополитической напряженности вокруг Ирана. Краткосрочный дефицит был вызван резким падением добычи в США на 320 000 баррелей в сутки из-за аномальных холодов и одновременным сокращением поставок из Казахстана на 400 000 баррелей в сутки из-за перебоев с энергоснабжением на месторождении Тенгиз и штормов в районе терминала КТК. Параллельно OPEC+ сигнализировал о паузе в наращивании добычи, тем самым сократив ожидаемое будущее предложение.

Последующая волатильность котировок была вызвана в том числе статистическими данными, где API зафиксировала рост коммерческих запасов на 13,4 миллиона баррелей, EIA подтвердила тенденцию, прогнозируя глобальный рост запасов в 3,1 миллиона баррелей в день на 2026 год за счёт не-ОПЕК+ поставок, выросших на 1,8 миллиона баррелей в Бразилии, Гайане и США.

Японская йена от начального резкого укрепления сходу перешла к частичному ослаблению с последующим переходом к фазе консолидации на фоне смешанных сигналов из экономических данных, политик центральных банков и политических событий в США и Японии. Рынок, ослепленный надеждами на «голубиный» разворот ФРС, игнорировал структурную слабость японской экономики, однако этот оптимизм оказался краткосрочным.

Изначальное масштабное падение пары, вызванное угрозой интервенции со стороны японского регулятора, быстро сменилось ростом на заседании ФРС, который оставил ставку неизменной, и подчеркнул, что устойчивость потребительского спроса в США требует «длительного периода ограничительной политики». Это было воспринято рынками как сигнал сохранения жесткой денежно-кредитной политики в США по крайней мере в среднесрочной перспективе, повысив привлекательность долларовых активов.

Помимо этого, рост был поддержан публикацией «Протокола мнений» Банка Японии, где отдельные ястребы в правлении пытались аргументировать необходимость повышения ставки до 1,0%, тогда как Кадзуо Уэда был вынужден оглядываться на фискальную стратегию премьер-министра Санаэ Такаити. По сути, масштабная накачка экономики дешевыми деньгами через бюджет вступает в прямое противоречие с попытками Банка Японии ужесточить политику.

Евро подскочил до четырехлетнего максимума в районе отметки 1,21, после чего начал быстро корректироваться. Восходящий импульс в паре был вызван сдвигом в ценах на риск на фоне эскалации угроз со стороны администрации Трампа в отношении тарифов на европейский импорт и более широких торговых нарушений. С другой стороны, рынок инерционно закладывал в цену очередное снижение ставки перед заседанием ФРС, ослепленный предыдущими тремя снижениями ставки в 2025 году.

Однако, когда ФРС оставила ключевую ставку в диапазоне 3,50-3,75%, импульс резко развернулся, так как рынки не ожидали немедленных изменений политики, тогда как регулятор ясно дал понять, что пауза — это не просто передышка, а признание того, что контроль над инфляцией остается хрупким. При этом в сопроводительных заявлениях и на пресс-конференции была подчёркнута готовность «оценивать поступающие данные» — то есть отсутствие однозначного сигнала о дальнейших смягчениях. Это стало главным фактором давления на валютную пару.

Золото за прошедший торговый период продемонстрировало экстремальную динамику: после стремительного роста к историческим максимумам котировки столь же резко развернулись вниз, практически нивелировав значительную часть прироста с начала года. Последовавший отскок позволил компенсировать потери лишь частично, что в итоге сформировало крайне нестабильную ценовую конфигурацию, больше напоминающую фазу турбулентности, чем устойчивый тренд.

Основой роста выступило обострение торговых и стратегических противоречий между США и Европой, вызванное дискуссиями о доступе к ресурсам Гренландии и возобновлением риторики о введении масштабных импортных тарифов со стороны администрации Трампа. Эти заявления не сопровождались немедленными решениями, однако резко повысили уровень неопределённости, что традиционно усиливает спрос на защитные активы. На этом фоне золото вновь оказалось в фокусе инвесторов как универсальный инструмент хеджирования политических и торговых рисков.

Дополнительную поддержку росту оказывали ожидания смягчения денежно-кредитной политики ФРС США.

Канадский доллар за прошедший период заметно укрепился, достигнув локального пика, от которого уже успел оттолкнуться и умеренно ослабнуть. Ключевым фактором стремительного снижения пары выступал рост мировых цен на нефть, спровоцированный геополитическим риском вокруг Ирана и ожиданиями перебоев предложения: это увеличивает экспортную выручку страны и укрепляет ожидания по корпоративным балансам в энергетическом секторе. Вдобавок к этому, дополнительную поддержку оказал выпуск данных по индексу потребительских цен (CPI) Канады за декабрь 2025 года, который показал общую инфляцию на уровне 2,4% в годовом исчислении, превысив ожидания в 2,2%, в то время как базовый CPI достиг 2,8%. Это снизило ожидания рынка на ближайшие снижения ставок Банка Канады, укрепляя луни за счет более высоких относительных доходностей, а падающий доллар США из-за возобновленных угроз тарифов со стороны президента Трампа, только этому способствовал.

Однако этот рост выступал временным демпфером, скрывающим нарастающее структурное давление на экономику Канады.

Британский фунт продолжил рост и набрал значительную высоту до локальных максимумов, подпитанный относительной слабостью доллара США на фоне геополитических трений и опасений вокруг независимости ФРС. Обсуждения возможных изменений в руководстве ФРС, вопросы её независимости и более широкие торгово-политические риски, связанные с внешнеэкономической риторикой США, начали восприниматься рынком как источник неопределённости, что в большей степени отражало уязвимость доллара, нежели фундаментальную силу фунта стерлингов.

С другой стороны, усиливающим фактором для подъема фунта стали смешанные, но в целом позитивные экономические индикаторы Великобритании: публикации данных по розничным продажам (+0,4% м/м) и деловой активности Великобритании (PMI 53,9) показали, что внутренний спрос и корпоративный сектор Великобритании демонстрируют большую устойчивость, чем предполагалось ранее. В свою очередь, данные по потребительской инфляции (CPI) в Великобритании зафиксировали показатель на уровне 3,4% при ожиданиях в 3,1%, что снизило ожидания снижения ставки Банком Англии в феврале. Стало понятно, что регулятор утратил возможность превентивного снижения ставки, что вынудило инвесторов закладывать сценарий «Higher for longer» и спровоцировало принудительное закрытие коротких позиций.

Нефть показала заметную волатильность и продолжила дорожать, выйдя в конце периода на очередной локальный максимум. Если в начале исходная волна сменилась коррекцией, то в последующем за ней последовал повторный рост, подчеркивая, что рынок реагировал на краткосрочные события скорее, чем на долгосрочные структурные тенденции. Все это время геополитика оставалась доминирующим фактором, вызывая краткосрочные всплески цен за счет введения «рисковой премии», с последующим оседанием при деэскалации.

Сначала триггером была эскалация угроз со стороны администрации Трампа в отношении Ирана. Это привело к опасениям закрытия Ормузского пролива, через который проходит около 20% глобального экспорта нефти. После деэскалации в этом направлении вторую волну роста усилили погодные факторы: арктический циклон в США парализовал добычу в Пермском бассейне и ограничил работу экспортных терминалов Мексиканского залива. Падение добычи в США на пике достигало 2 млн баррелей в сутки, что эквивалентно примерно 15% от общего объёма американского производства.

Японская йена достигла своего многолетнего минимума, где, найдя себе поддержку, смогла резко оттолкнуться и заметно укрепиться под конец текущего периода. Помимо усиления ожиданий сохранения ставок на ближайших заседаниях ФРС на динамику валютной пары оказало сильное влияние интенсивное обсуждение возможных действий властей по стабилизации курса йены. Катализатором обвального снижения цены стало заседание Банка Японии, который сохранил ставку на 0,75%, но повысил прогнозы роста инфляции на текущий год с 1,8% до 1,9%. Кадзуо Уэда на пресс-конференции подчеркнул, что инфляция больше не «временная» и что «эпоха субсидирования экспорта через слабую валюту окончена», намекнув на возможное повышение в апреле 2026, если зарплаты вырастут.

Ястребиный тон регулятора спровоцировал резкий разворот курса, который был частично обусловлен поведенческими реакциями участников рынка, связанным с уходом от рискованных стратегий carry trade. Нью-Йоркский Федеральный резервный банк провел «проверки ставок» по USD/JPY, что интерпретировали как прелюдию к совместным действиям, министр финансов США Скотт Бессент и японский коллега Сатсуки Катаяма заявили о «тесной координации», ссылаясь на риски для глобальных рынков.