Нефть по-прежнему широко колеблется, движимая противоречием между фундаментальными излишками предложения и краткосрочной геополитической премией за риск, где последняя оказалась доминирующей из-за эскалации напряжённости между США и Ираном. Это позволило покупателям вытолкнуть цену до новых локальных максимумов, поскольку напряженные переговоры вокруг ядерной программы Ирана поддерживают «бычий» риск-премиум, перекрывающий давление фундаментальных факторов.

Между тем, по прогнозам Международного энергетического агентства, мировое производство нефти может превысить спрос приблизительно на 3,1 млн б/с в 2026 году, а Управление энергетической информации США (EIA) оценило среднегодовую цену Brent на уровне лишь $58 за баррель, опубликовав данные коммерческих запасов сырой нефти, показавших рост на 8,5 млн баррелей (до 428,8 млн), что усилило опасения по поводу глобального избытка.

Ситуацию усугубили появившиеся слухи о возможном увеличении квот ОПЕК+ сверх ранее намеченных планов. Это почти одномоментно обвалило котировки с чуть более 69$ в район 67,40. Хотя ОПЕК придерживается более оптимистичной позиции, сохранив прогноз роста мирового спроса на нефтяные продукты на 1,4 миллиона б/с в 2026 году, прогнозируя рост спроса непосредственно на нефть ОПЕК на 600 тысяч б/с.

Японская йена торговалась с выраженной волатильностью, переходя от резкого укрепления к ослаблению в широком диапазоне. Ключевым фактором такой волатильности стала победа Либерально-демократической партии премьера Санаэ Такаичи на внеочередных выборах, что дало ей мандат на реализацию амбициозной фискальной программы: двухлетнее замораживание потребительского налога на продукты питания, прямые налоговые вычеты, стимулирование инвестиций и рост военных расходов на фоне напряженности с Китаем. При этом, сама премьер подчеркивала приоритет роста экономики над быстрым повышением ставок, что исключает монетарное ужесточение Банка Японии при экспансионистской фискальной политике. Так что ожидания очередного повышения ставки в марте-апреле были резко снижены, а дифференциал доходностей сузился.

Вместе с тем, дополнительную поддержку йена получила со стороны данных по инфляции США, которая оказалась ниже ожиданий, вызвав давление на доллар, поскольку полностью нивелировало вероятность ужесточения денежно-кредитной политики и ослабление аргументов в пользу высоких процентных ставок в США.

Евро оставался в пределах диапазона, разнонаправленно колеблясь под воздействием сочетания монетарных ожиданий, инфляционной статистики и политико-правовой неопределённости в США.

Накануне ЕЦБ сохранил депозитную ставку на уровне 2,0%, а в сопроводительном заявлении, несмотря на то что инфляция в Еврозоне в январе замедлилась до 1,7%, оказавшись ниже целевого показателя, отказался от обязательств по дальнейшему смягчению, сославшись на «устойчивость экономики в сложной глобальной среде», что вкупе с ослаблением доллара США создавал иллюзию фундаментальной прочности евро.

Однако в последующем, давление на евро постепенно продолжило нарастать: с одной стороны, американская экономика демонстрировала признаки устойчивости, а ФРС не торопилась с дальнейшим смягчением. С другой стороны, данные по потребительской инфляции (CPI) показали рост на 2,4% в годовом исчислении, что оказалось ниже прогнозируемых 2,5% и значительно меньше декабрьских 2,7%. Но несмотря на это, ожидание торговой войны и потенциального введения пошлин спровоцировало защитный спрос на доллар, полностью нивелировав ожидаемый медвежий эффект.

Золото за прошедший торговый период частично восстановилось после резкой коррекции, после чего перешло в боковое колебание в ограниченном диапазоне под воздействием разнонаправленных данных и новостей. С одной стороны, рынок зафиксировал прибыль после январского ралли, где накопилось слишком много спекулятивных длинных позиций — стоп-лоссы срабатывали каскадом, ликвидность была достаточной, чтобы всё произошло быстро и болезненно, с другой стороны, последовавший отскок выглядит как попытка откупить дно неожиданно наступившей коррекции.

К тому же, рынок оценивал готовность ФРС к смягчению политики, на что могла повлиять выходящая статистика по рынку труда. После публикации Non-Farm Payrolls, показавший максимальный прирост занятости за последний год при одновременном снижении уровня безработицы, вероятность снижения ставки в марте упала практически до нуля, что укрепило доллар: более устойчивая экономика меньше нуждается в монетарном смягчении, что делает выше реальные ставки и снижает привлекательность беспроцентного золота.

Канадский доллар торговался довольно волатильно: после повторной попытки возобновить укрепление столкнулся с серьезным барьером, который заставил снова умеренно ослабнуть. После первой волны роста пара вышла на локальные пики, откуда снова обрушилась в район минимумов, после чего снова начала восстанавливаться. Главными движущими силами этих колебаний выступили данные по рынку труда, изменившие ожидания по денежной политике, и динамика цен на нефть.

Если в США отчет Non-Farm Payrolls зафиксировал рост числа занятых на 130 000, при уровне безработицы в 4,3% и росте почасовой заработной платы на 0,4% в месяц, то в Канаде данные по занятости показали неожиданную потерю 25 000 рабочих мест,  однако уровень безработицы снизился до 16-месячного минимума 6,5% за счёт сокращения рабочей силы и падения участия в ней до 65% — люди просто перестали искать работу. Особенно пострадал производственный сектор, лишившийся 28 000 мест, что стало прямым следствием американских тарифов. Эти данные были восприняты как аргумент против дальнейших снижений ставки Банком Канады, но и сильные данные по США сильно снизили вероятность скорого смягчения политики ФРС. Одновременно нефть демонстрировала локальный рост до уровня около $70 за баррель на фоне геополитических опасений.

Британский фунт находился в состоянии коррекции, консолидируясь недалеко от локальных максимумов на фоне двух разнонаправленных монетарных векторов, наложенных на специфические внутренние проблемы Великобритании и волатильные показатели инфляции в США. Резкое падение котировок до уровня 1,3508 было обусловлено не столько решением ЦБ Великобритании сохранить ставку на уровне 3,75%, сколько беспрецедентным расколом внутри Комитета по монетарной политике: голосование распределилось в пропорции 5 к 4, где меньшинство открыто выступило за немедленное снижение ставки до 3,5% в условиях замедления роста зарплат и слабой экономической активности, в то время как большинство подчеркивало необходимость бдительности в отношении устойчивой инфляции.

Это стало для инвесторов сигналом о том, что период «ястребиной» политики Лондона де-факто завершен, а решимость Банка Англии удерживать ограничительные меры подавлена опасениями за экономический рост. Тем более, что рост ВВП за 4 квартал 2025 года составил всего 0,1%, свидетельствуя о фактической стагнации британской экономики.

Нефть после скачка к локальным максимумам продолжила колебаться вблизи вершины, где удерживалась под влиянием геополитической премии за риск. Первоначальный скачок цены был вызван резким сокращением физического предложения из-за суровых погодных условий в северном полушарии, технических сбоев в добыче и нагнетания геополитической напряженности вокруг Ирана. Краткосрочный дефицит был вызван резким падением добычи в США на 320 000 баррелей в сутки из-за аномальных холодов и одновременным сокращением поставок из Казахстана на 400 000 баррелей в сутки из-за перебоев с энергоснабжением на месторождении Тенгиз и штормов в районе терминала КТК. Параллельно OPEC+ сигнализировал о паузе в наращивании добычи, тем самым сократив ожидаемое будущее предложение.

Последующая волатильность котировок была вызвана в том числе статистическими данными, где API зафиксировала рост коммерческих запасов на 13,4 миллиона баррелей, EIA подтвердила тенденцию, прогнозируя глобальный рост запасов в 3,1 миллиона баррелей в день на 2026 год за счёт не-ОПЕК+ поставок, выросших на 1,8 миллиона баррелей в Бразилии, Гайане и США.

Японская йена от начального резкого укрепления сходу перешла к частичному ослаблению с последующим переходом к фазе консолидации на фоне смешанных сигналов из экономических данных, политик центральных банков и политических событий в США и Японии. Рынок, ослепленный надеждами на «голубиный» разворот ФРС, игнорировал структурную слабость японской экономики, однако этот оптимизм оказался краткосрочным.

Изначальное масштабное падение пары, вызванное угрозой интервенции со стороны японского регулятора, быстро сменилось ростом на заседании ФРС, который оставил ставку неизменной, и подчеркнул, что устойчивость потребительского спроса в США требует «длительного периода ограничительной политики». Это было воспринято рынками как сигнал сохранения жесткой денежно-кредитной политики в США по крайней мере в среднесрочной перспективе, повысив привлекательность долларовых активов.

Помимо этого, рост был поддержан публикацией «Протокола мнений» Банка Японии, где отдельные ястребы в правлении пытались аргументировать необходимость повышения ставки до 1,0%, тогда как Кадзуо Уэда был вынужден оглядываться на фискальную стратегию премьер-министра Санаэ Такаити. По сути, масштабная накачка экономики дешевыми деньгами через бюджет вступает в прямое противоречие с попытками Банка Японии ужесточить политику.

Евро подскочил до четырехлетнего максимума в районе отметки 1,21, после чего начал быстро корректироваться. Восходящий импульс в паре был вызван сдвигом в ценах на риск на фоне эскалации угроз со стороны администрации Трампа в отношении тарифов на европейский импорт и более широких торговых нарушений. С другой стороны, рынок инерционно закладывал в цену очередное снижение ставки перед заседанием ФРС, ослепленный предыдущими тремя снижениями ставки в 2025 году.

Однако, когда ФРС оставила ключевую ставку в диапазоне 3,50-3,75%, импульс резко развернулся, так как рынки не ожидали немедленных изменений политики, тогда как регулятор ясно дал понять, что пауза — это не просто передышка, а признание того, что контроль над инфляцией остается хрупким. При этом в сопроводительных заявлениях и на пресс-конференции была подчёркнута готовность «оценивать поступающие данные» — то есть отсутствие однозначного сигнала о дальнейших смягчениях. Это стало главным фактором давления на валютную пару.

Золото за прошедший торговый период продемонстрировало экстремальную динамику: после стремительного роста к историческим максимумам котировки столь же резко развернулись вниз, практически нивелировав значительную часть прироста с начала года. Последовавший отскок позволил компенсировать потери лишь частично, что в итоге сформировало крайне нестабильную ценовую конфигурацию, больше напоминающую фазу турбулентности, чем устойчивый тренд.

Основой роста выступило обострение торговых и стратегических противоречий между США и Европой, вызванное дискуссиями о доступе к ресурсам Гренландии и возобновлением риторики о введении масштабных импортных тарифов со стороны администрации Трампа. Эти заявления не сопровождались немедленными решениями, однако резко повысили уровень неопределённости, что традиционно усиливает спрос на защитные активы. На этом фоне золото вновь оказалось в фокусе инвесторов как универсальный инструмент хеджирования политических и торговых рисков.

Дополнительную поддержку росту оказывали ожидания смягчения денежно-кредитной политики ФРС США.