Новости рынков | Загнанный в угол Трамп становится еще более непредсказуемым — Тимоти Л. О’Брайен, старший исполнительный редактор Bloomberg Opinion

«Никто не знает систему лучше меня, поэтому только я могу её исправить», — заявил Дональд Трамп на Национальном съезде Республиканской партии в 2016 году.

Президент США всегда был одиночкой — в политике, бизнесе и в жизни. Этому способствуют его врождённое недоверие к окружающим, убеждённость в том, что любое состязание — это игра с нулевой суммой, а также полученное в наследство состояние, оторванность от реальности и неизменная самовлюблённость. Кроме того, он давно питает склонность к быстрым, решительным и единоличным решениям сложных проблем — будь то ведение рискованной войны с Ираном, развязывание торговых войн, провоцирующих инфляцию, или стремительное погружение в жёсткую борьбу на промежуточных выборах, проходящих на этой неделе.

Склонность Трампа действовать в одиночку побуждает его, даже в случае неудачи, лишь удваивать усилия — не задумываясь о последствиях. Разгромное поражение, которое президент и республиканцы потерпели на промежуточных выборах — когда демократы уверенно взяли под свой контроль обе палаты Конгресса, — фактически переводит Трампа в статус «хромой утки» на оставшемся этапе его второго президентского срока. Казалось бы, в такой ситуации логично пойти на компромисс и наладить сотрудничество — чтобы, отреагировав на сокрушительный электоральный провал, прислушаться к запросам избирателей и постараться их удовлетворить.

Как только масштаб поражения стал очевиден, Трамп, безусловно, дал понять, что готов к определенному взаимодействию. «Думаю, я смогу найти общий язык с кем угодно», — заявил он в эфире Fox News глубокой ночью в среду, отвечая на вопрос о готовности сотрудничать с демократами. Он великодушно поздравил своих оппонентов и не стал ставить под сомнение легитимность их победы.

На этом можно было бы и остановиться, но, разумеется, он так не поступил.

«Они у власти, но на самом деле — не совсем», — заметил он, напомнив ведущим Fox и их аудитории, что в его руках по-прежнему остается право вето, с помощью которого он может блокировать любые инициативы демократов, которые ему не по душе.

Это уже гораздо больше похоже на того самого Трампа — человека, который крайне редко идет на уступки или сотрудничество; того самого Трампа, который на протяжении всей своей карьеры — в качестве девелопера, владельца казино, серийного банкрота и звезды реалити-шоу — неизменно действовал напролом. В прошлом, оказываясь в безвыходном положении, Трамп обычно реагировал агрессивными выпадами, и, вполне вероятно, именно таким мы увидим президента в ближайшие два года.

Было бы приятным сюрпризом, если бы после поражения на выборах Трамп изменился в лучшую сторону, однако его прошлое и склонность к театральным эффектам говорят об обратном. В конце концов, самоанализ никогда не был его сильной стороной. Двадцать лет назад, когда мы ехали в его гольф-клуб в Нью-Джерси, я спросил его, не задумывался ли он о том, чтобы обратиться к психотерапевту, на что он ответил категорическим отказом.

«Я вовсе не отрицаю пользу психотерапии, — сказал он мне. — Но я читал, что среди психиатров самый высокий уровень самоубийств — выше, чем у кого-либо еще. А это значит, что у них самих, мягко говоря, не все в порядке с головой. Так что у меня просто нет на это времени».

Когда во время той же поездки я спросил его, кем из общественных деятелей он восхищается, он назвал Орсона Уэллса — легендарного кинорежиссера.

«Он был великим гением, который после двадцати шести лет перестал создавать что-либо стоящее. С ним стало совершенно невозможно иметь дело. Он считал всех вокруг идиотами — ну, вы понимаете, в таком духе; если ему выделяли бюджет, он превышал его в двадцать раз и всё разрушал. С ним стало невозможно работать. Мне это очень нравилось».

Для человека, который сам считает окружающих идиотами и ничуть не смущается того, что с ним невозможно договориться — или того, что он действует как «человек-разрушитель», — подобные слова можно принять за проявление самосознания. Особенно когда такой человек оказывается в Белом доме — месте, наделяющем его огромной властью.

Джеймс Таларико, демократ, только что одержавший убедительную победу на выборах в Сенат штата Техас, заявил своим сторонникам, что намерен привнести в свою работу дух двухпартийного сотрудничества и «политику любви». Увы, «песни у костра» — совсем не в стиле Трампа. Его стихия — политика возмездия, финансовые махинации, возведение памятников самому себе и демонстрация авторитарных замашек.

Чего же теперь ожидать США — да и всему миру — от Трампа в период до 2028 года?

Президент привык к покорному Конгрессу: республиканцы добровольно уступили свои институциональные полномочия и прерогативы — движимые общими амбициями, прагматичным расчетом (realpolitik) и откровенным страхом. Трамп распоряжался налогами и государственными расходами, управлял (и зачастую крайне неудачно) федеральным правительством, выводил на улицы американских городов вооруженных людей в масках из иммиграционных служб, вводил карательные пошлины, попирал закон и развязывал войны на Ближнем Востоке — так, как считал нужным. А все социальные, геополитические и экономические проблемы, возникшие в результате этих действий, он просто отмахнулся, назвав их «выдумками».

Демократы в Конгрессе, безусловно, будут более напористыми, чем их коллеги-республиканцы, в контроле за исполнительной властью, и терпимость Трампа к этой независимости может быть, в лучшем случае, недолгой. Он, безусловно, воспользуется своим правом вето. Демократы попытаются использовать большинство в законодательных органах, чтобы преодолеть его вето — или довольствоваться получением политических очков. Регулирование технологий и ИИ, здравоохранение, инициативы по повышению доступности жилья и иммиграция, вероятно, станут одними из главных политических полей битвы. Тупиковая ситуация может возобладать.

Демократические расследования, включая изучение масштабов коррупции в Белом доме и ведения войны с Ираном, готовятся к проведению. Если демократам удастся добиться сворачивания войны и прекращения тарифных глупостей Трампа, они смогут одержать относительно быстрые экономические и геополитические победы. Но опять же, Трамп будет бороться против расследований, которые он неизбежно и неустанно будет клеймить как «охоту на ведьм», и политических решений, которые он будет воспринимать лично и которые он не захочет принять.

Президенты обеих партий, особенно те, кто переизбирался на второй срок, исторически склонны были отправляться за границу, когда сталкивались с внутренними препятствиями. Конституция и неопределенность в мире предоставляют свободу действий и освобождение от контроля Конгресса, что многие президенты ценили. Для одиночки это притяжение еще сильнее.

Странствия Трампа, по сути своей воинственные и стратегически нелогичные, уже затянули его в Иран и фактически заставили Украину отказаться от участия в войне с Россией. Он вступил в затяжные, но сдержанные столкновения с Китаем. Он не удосужился узнать до последнего, что осажденный Иран может парализовать потоки нефти через Ормузский пролив, а Китай, которому угрожают потенциально удушающими пошлинами, может лишить мировые цепочки поставок редкоземельных металлов.

Трамп воспринимает мир и самого себя в категориях кино, а не стратегии; его стремление занимать центральное место на сцене влияет на принимаемые им решения едва ли не больше, чем что-либо другое. Ему необходима аудитория — он любит ее, даже когда откровенно водит ее за нос.

«Я мог бы наговорить полнейших глупостей, а вы бы все равно аплодировали, — заявил Трамп на встрече со своими сторонниками в прошлом месяце. — Это правда».

Они рассмеялись и захлопали.

Однако промежуточные выборы, прошедшие на этой неделе, принесли Трампу суровый урок и заставили держать ответ, в результате чего он на данный момент оказался в изоляции и ограничен в своих действиях. Впереди — два очень долгих и язвительных года.