По данным Института Мизеса, соотношение Доу-Джонса к золоту показывает, что акции упали на 33% с 2023г, а следующий обвал произойдет к 2030г

Sep 25, 2026
Наиболее важный показатель инфляции — тот, с которым сравниваются инвестиционные решения и денежно-кредитная политика, — неточен, устарел и вводит в заблуждение по своей сути, и единственной надежной альтернативой является соотношение между индексом Доу-Джонса и ценой на золото, считает экономист Василий Сапожников из Института Мизеса.

«12 августа Бюро статистики труда сообщило, что потребительские цены выросли на 0,1 процента в июле и на 3,4 процента за предыдущие двенадцать месяцев, что на десятую долю пункта ниже, чем в июне», — написал Сапожников в новом анализе. «Рынки восприняли этот показатель как подтверждение того, что измерительный инструмент работает».

Затем Сапожников предлагает измерять ту же экономику другим методом. «17 августа индекс Доу-Джонса закрылся на отметке 53 459,78, близко к своему историческому максимуму», — отметил он. «Золото торговалось примерно по 4400 долларов за унцию. Разделите первое число на второе, и вы получите индекс Доу-Джонса, стоящий около двенадцати унций золота. В начале 2024 года он стоил около девятнадцати».

«Американский фондовый рынок, оцениваемый в золоте, а не в бумажных деньгах, потерял примерно треть своей стоимости за два с половиной года — именно за тот период, когда он продолжал устанавливать номинальные рекорды», — сказал он. «Оба описания верны. Это один и тот же рынок, выраженный в двух разных единицах. Все интересное в монетарной экономике находится в промежутке между ними».

Сапожников пишет, что каждая рыночная цена на самом деле является соотношением, и хотя инвесторы и правительства часто думают, что цена меняется, а единица измерения остается неизменной, обе стороны соотношения постоянно меняются.

Индекс потребительских цен «рассматривает денежную сторону как фиксированный ориентир и фиксирует каждое движение против товаров», — сказал он. «Это предположение — не техническая деталь. Это вся суть статистики. Если доллар является мерилом, то это мерило не может быть коротким. Система измерения, построенная на валюте, структурно не способна регистрировать, что происходит с валютой».

И хотя настойчивое утверждение австрийской школы экономики по этому поводу часто воспринимается как педантизм, «это перестаёт быть педантизмом в тот момент, когда вы замечаете, что у этого показателя есть владелец, а у владельца — политические цели».

Сапожников отметил ещё одну проблему с индексом потребительских цен: агентство переопределяет и корректирует внутренние весовые коэффициенты и расчёты.

«В январе 1983 года Бюро статистики труда США перестало оценивать жильё, находящееся в собственности, исходя из стоимости домов, и перешло к эквиваленту арендной платы — оценке того, сколько владелец гипотетически заплатил бы за аренду собственного дома», — отметил он. «В 1996 году Комиссия Боскина пришла к выводу, что индекс завышает инфляцию примерно на 1,1 процентных пункта в год. Затем Бюро статистики труда приняло формулы геометрического среднего на нижнем уровне агрегирования и постепенно расширило корректировку гедонистического качества, которая дисконтирует повышение цены в той мере, в какой продукт оценивается как более качественный, чем тот, который он заменил».

Сапожников сказал, что эти корректировки имеют свои преимущества. «Я не утверждаю, что имело место мошенничество, — пишет он. — Я указываю на закономерность. Каждая крупная переоценка за последние сорок лет снижала измеренную инфляцию относительно метода, который она заменила, и каждая из них была принята учреждением, чьи фискальные обязательства — социальное обеспечение, налоговые ставки, индексированный долг — увеличиваются на величину полученного результата».

Он утверждает, что это очевидно из самого июльского отчета. «На жилье приходилось примерно две трети ежемесячного увеличения, и наибольшая составляющая жилья — это не цена, которую кто-либо заплатил, — сказал он. — Это условная арендная плата за дома, которые не сдаются в аренду».

Сапожников утверждает, что у Голда нет этих проблем. «Нет методологического совета, нет сезонной корректировки, нет ежегодного перевзвешивания, нет окна для пересмотра», — сказал он. «Не потому, что золото имеет постоянную стоимость — это явно не так, — а потому, что никто не владеет определением. Унция в 1932 году и унция сегодня — это один и тот же объект. Это единственное свойство, необходимое для этой работы. Для аудита валюты нужен эталон, который не контролируется эмитентом валюты. Обозначим индекс Доу-Джонса в унциях, и получим ряд показателей, которыми ни одно учреждение не управляет, не корректирует и к которым не имеет отношения».

Затем Сапожников применяет соотношение Доу-Джонса к золоту в историческом контексте и говорит, что анализ очень точно совпадает с ключевыми экономическими и рыночными переломными моментами. «Он колеблется между крайностями, и эти крайности отмечают поворотные точки двадцатого века».

«В сентябре 1929 года индекс Доу-Джонса стоил около восемнадцати унций», — отметил он. «К июлю 1932 года оно стоило два. В феврале 1966 года индекс Доу-Джонса достиг 995, в то время как золото по уставным данным стоило 35 долларов — около двадцати восьми унций. К январю 1980 года, когда индекс Доу-Джонса приблизился к 875, а золото подскочило до 850 долларов, оно стоило примерно один. В августе 1999 года индекс Доу-Джонса превысил 11 300 по отношению к золоту, приблизившись к отметке в 255 долларов: более сорока унций, самый высокий показатель за всю историю наблюдений. К 2011 году оно снова вернулось к отметке около шести».

Но 15 лет назад эта последовательность нарушилась. «С 2011 по 2024 год соотношение колебалось в боковом и восходящем направлениях в течение двенадцати лет, беспрецедентная пауза, в то время как Федеральная резервная система проводила последовательные раунды покупки активов, а корпорации выкупали собственные акции на вырученные средства», — писал Сапожников. «Пауза закончилась в феврале 2024 года. С тех пор соотношение упало примерно с девятнадцати до двенадцати».

Это скрывает от среднего инвестора суровую реальность. «В долларах его счет находится на рекордном уровне», — сказал он. «В покупательной способности по единственному активу, который ни один центральный банк не может напечатать, он вернул треть с 2024 года. Ни в одном брокерском отчете не сообщается вторая цифра, и ни в одном отчете об инфляции она никогда не будет указана».

Сапожников утверждает, что соотношение Доу-Джонса к золоту является истинным показателем инфляции, и оно также отражает то место, где инфляция проявляется первой и наиболее сильной.

«Вновь созданный кредит не повышает все цены сразу и пропорционально», — пишет он. «Она проникает в определенные точки, и проникает в первую очередь туда, куда направляется сам кредит: в долгосрочные активы, оценка которых зависит от ставки дисконтирования. Акции, недвижимость, долгосрочные облигации и предприятия, которые окупаются только при низких ставках, — все они раздуваются задолго до того, как эффект достигает супермаркета. Поэтому индекс потребительских цен — это не просто несовершенный инструмент для обнаружения денежной экспансии. Он направлен не в ту сторону. Он измеряет последнюю стадию процесса, первая стадия которого — это вся история».

Сапожников сказал, что золото движется в противоположном направлении этому процессу, потому что это единственный финансовый актив, который ни для кого не является обязательством. «Он пережидает бум, поэтому выглядит как мертвые деньги в течение двадцати лет подряд, и переоценивается, когда бум заканчивается», — сказал он. «Соотношение Доу-Джонса к золоту отражает обе половины цикла одним числом: числитель — это кредитный цикл, знаменатель — его выход. Те же четыре десятилетия, которые привели к этим колебаниям, также привели к длительному снижению доли труда в несельскохозяйственном производстве — то же самое перераспределение, зафиксированное другим инструментом».

Затем Сапожников предлагает проверяемый тест соотношения Доу-Джонса к золоту.

«Минимумы завершенных циклов лежат на прямой линии: около двух унций в 1932 году, около одной в 1980 году, — сказал он. — Примерно полвека между ними, и каждый из них — половина предыдущего. Если продлить этот цикл, то текущий цикл завершится около половины унции, где-то около 2030 года».

«Если соотношение вырастет с двенадцати и превысит максимум 1999 года выше сорока, не достигнув предварительно однозначных значений, то тезис будет опровергнут — не ослаблен, а именно опровергнут», — утверждает Сапожников. «У меня нет возможности перевзвешивать данные, нет эффекта замещения, нет возможности внести изменения. Такова цена использования стержня, который кто-то другой не сможет восстановить, и это цена, которую стоит заплатить».

«Июльская отчетность по индексу потребительских цен показала, что стержень ведет себя хорошо. Она не могла сказать нам ничего другого», — сказал он. «Чтобы узнать, из чего сделан стержень, нужно сравнить его с чем-то, что не поддерживается ни одним комитетом».