Звонок Тимофея из Таиланда

Алло, алло, бюджет, какие вести?
Давно я в цифры не глядел.
Пятнадцать дней — и вот на месте.
Ну как у нас… энергетический удел?

— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
Дела идут, и нефть течёт.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
Её эпоха тихо уходит в счёт.

— Как это «уходит»? Нефть же вечна!
— Конечно, будет. Геологически — да.
Но в энергетике она всё менее уместна,
А ценность — ниже. Вот такая вот беда.
Она останется сырьём для пластика,
Для химии, для всяких «не гореть».
Но «кормить бюджет» — сюжет из прошлого,
И это неприятно произнести.

— Да бросьте, это паника и мода.
— Нет, Маркиза, это экономика проста:
Запасы «экономически эффективной» породы
Считали даже при цене повыше — и тогда
Выходило: хватит… на пару десятков лет.
А дальше — нефть есть, а смысла добывать — нет.

— Но ведь у нас не только нефть и газ!
— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
Есть газ, конечно. Он и был запас.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
Рынок богатый — был один: Европа.
Трубы проложили — качай себе, не споря.
А потеряли ёмкость — и математика стала жёсткой:
Экспорт просел — компания вдруг убыточна, Маркиза,
И её уже надо поддерживать… из бюджета. Вот и вся история.

— Ну хорошо. Тогда лес!
— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
Лес есть, и он растёт.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
мир очень бодро решил — «обойдёмся без него».
И лесной комплекс внезапно просит дотации.
Лес даёт доход… но не такой, чтоб прокормить страну.
Это не «второй нефтяной кран», Маркиза. Это кранчик.

— Тогда уран. Удобрения. Пшеница.
— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
Есть и уран, и удобрения, и хлеб.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
это всё — не «большие деньги», а доли и проценты.
Уран — заметен, но не спасает.
Удобрения — пока покупают, но тоже не бесконечно.
А пшеница… тут ещё и погода спорит с отчётами:
если урожай плохой, в отчётах появляется «компактный».
Слово красивое. Денег — мало.

— Но ведь промышленность работает, ВВП растёт!
— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
В отчётах — рост, и речь легка.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
цифры умеют «припудривать», как зимний снег на ёлках.
И пока вам показывают «рост за три года»,
натуральные показатели шепчут другое:
тонн меньше, вагонов меньше, грузов меньше —
а значит, меньше реального производства.
Снежок на ветках красиво блестит,
но весной под ним — голая древесина.

— Так что же будет с ценами и жизнью?
— Всё хорошо, прекрасная Маркиза,
Почти что всё предсказуемо.
Ни одного печального сюрприза…
За исключением пустяка:
когда транспорт в беде — тарифы растут.
Когда энергия в беде — тарифы растут.
Когда кредиты дорожают — себестоимость растёт.
Компании перекладывают издержки в цену,
пока спрос не упирается в потолок доходов.
И вот тогда начинается классика:
товар дорожает — покупатель беднеет,
покупатель беднеет — товар не покупают,
не покупают — предприятия режут смены,
режут смены — доходы падают,
и круг замыкается.

— И что, совсем без вариантов?
— Варианты всегда есть.
Но один «пустяковый» момент решает всё:
когда экономика построена как сырьевой разговор,
она живёт ровно до тех пор,
пока миру нужен этот сырьевой монолог.
А когда мир переключается —
начинается диалог с реальностью.
И он, Маркиза, обычно без музыки.

И всё же… всё хорошо, прекрасная Маркиза:
пока ещё можно выбирать, что делать с зависимостью —
пока она не стала судьбой.