Рубль больше не читает учебники по экономике. И нефть ему уже не указ

Есть у нас старая привычка: нефть дорожает — ждём крепкий рубль. Нефть дешевеет — готовимся к ослаблению. Удобная схема, особенно для тех, кому нужно дать прогноз на год вперёд и не слишком мучиться с объяснениями. Но российский валютный рынок давно испортил жизнь любителям простых ответов. На форуме Сбера “Настоящее — будущее” экономисты довольно убедительно объяснили, почему.

Рубль теперь зависит от того, сколько мы продаём за границу, сколько покупаем, что происходит с экспортными потоками и как меняются правила игры. Цена нефти важна, но между дорогим баррелем и валютой, которая доходит до российского рынка, слишком много промежуточных звеньев.

Можно получить дорогую нефть и одновременно потерять часть экспортной выручки (из-за ограничений на вывоз топлива, проблем с портами или других геополитических обстоятельств). В дискуссии приводили конкретный пример: приостановка экспорта дизеля оценивалась примерно в $2 млрд ежемесячной выручки. Для валютного рынка физический объём поставок иногда важнее красивой котировки на экране.

Есть и обратная сторона, о которой говорят заметно реже: рубль может держаться крепко потому, что экономика остывает. Экспорт приносит валюту, а импорт зависит от внутренней активности. Когда компании откладывают инвестиции, а бизнес и потребители меньше покупают за рубежом, спрос на иностранную валюту снижается, курс получает поддержку. Только вот мало чему радоваться: слабый импорт отражает не успех экономики, а дорогие деньги, замороженные проекты и нехватку спроса. Чем хуже бизнесу с инвестициями и финансированием, тем меньше поводов покупать импортное оборудование, тем меньше давления на рубль. Валютный рынок выглядит спокойно тогда, когда в реальном секторе становится неуютно, мягко говоря.

Есть и факторы, поддерживающие рубль структурно. Импортозамещение снижает потребность в зарубежных товарах и при удачном развитии создаёт основу для будущего экспорта. Обеление экономики может сокращать серые и неэффективные импортные потоки. Кстати, в дискуссии отдельно упоминали майнинг как своеобразный “скрытый экспорт”: созданный внутри страны ресурс помогает оплачивать импорт без прямого предъявления спроса на валюту. Правда, вклад этого фактора трудно измерить, но вычёркивать его из картины не стоит.

Почему же рубль стал таким нервным? 

Из-за перестройки торговых и финансовых потоков. Платёжный баланс теперь сложнее читать: за статистикой нужно разбирать реальные движения денег, маршруты расчётов и изменения экспортно-импортных операций. Прогнозировать курс по одной нефти — всё равно что оценивать здоровье компании только по выручке, забыв про расходы и долги.

Что дальше? Ожидаем относительно стабильный курс до конца 2026 года, но есть зависимость прогноза от геополитики и экспортных ограничений. На 2027 год — сценарий умеренного ослабления, примерно на несколько процентов. Среди причин — пересмотр параметров бюджетного правила и разница в инфляции. Одна из оценок на следующий год — около 90 рублей за доллар с небольшим превышением. Прошу помнить, что это сценарий, а не обещание рынка: внешние события могут быстро поменять расчёты.

Мой вывод

Курс рубля всё меньше рассказывает нам о нефти и всё больше — о том, как устроена сама экономика. Сколько она производит, сколько потребляет, что может экспортировать и насколько свободно перемещаются деньги.

Крепкий рубль не означает, что экономика здорова, так же как и слабый рубль не доказывает, что всё рушится. Прежде чем объяснять движение курса, я бы посмотрел на торговые потоки, бюджетное правило и состояние внутреннего спроса. Иначе получится не макроэкономический анализ, а гадание на нефтяной бочке.

#рубль
t.me/ifitpro