Рецензии на книги | Король капитала, или история взлета, падения и снова взлета Стива Шварцмана и Блэкстоун (крупнейшего private equity фонда). Часть 1.

Февраль 2007 года. Даже привыкшая ко всему Америка содрогнулась от пышного и расточительного праздника — Стив Шварцман из Блэкстоун отмечал свое 60-и летие. Голливудские звезды, знаменитости, будущий президент Трамп с женой Мелани и многие другие.

Коллеги по цеху неодобрительно качали головой. Карикатурный образ наглого тщеславного  богача как нельзя больше подходил к Стиву Шварцману. Масла в огонь подливал тот факт, что фонды c private equity, по закону, платили значительно меньше налогов, чем корпорации.

А что это вообще за фонды с private equity. Чем они занимаются?

Все началось с того, что в 1978 году никому не известная инвестиционная фирма ККR (Kolberg, Kravice, Roberts) заключила соглашение о выкупе за 380 млн (leveraged buyout) производителя насосов Houdaille Industries. Это была публичная компания, с акциями. Цимес был в том, что KKR вложила только небольшую часть капитала, а остальное одолжила. Залогом стал сама выкупаемая Houdaille Industries и денежные потоки предприятия.

Конечно, сделки по LBO (leveraged buyout) заключались и раньше, но большого распространения они не получили. Все это похоже на ипотеку с небольшим первым взносом, при которой объект сдается в аренду, которая погашает все платежи банку. И конечно, денежный поток предприятия должен быть достаточно большим. В отличие от ипотеки, при LBO проценты по кредиту можно засчитывать в бизнес расходы. Для перегруженной долгами компании это очень выгодно, ведь corporate income tax  будет стремиться к нулю.

В 1982 году прошла еще одна сделка, которая произвела фурор на Уолл-Стрит. Компания Gibson Greeting Cards была выкуплена за 80 млн. Своих денег было только  1 млн, остальные заемные. Часть недвижимости Gibson Greeting Cards продали. Через 16 месяцев компания провела IPO и получала оценку в 290 млн. В итоге, два партнера, которые решились на эту авантюру, сделали по 65 млн. И это при инвестициях по 330 тыс! Все это стало возможно только благодаря большому кредиту, или плечам. А еще удача,  ведь между выкупом и IPO прибыль компании выросла на 50%.

Все это сильно заинтересовало Стива Шварцмана и его начальника Питера Петерсона из Леман Бразерс. Они предложили руководству тоже поучаствовать в выкупах — с капиталом Лемана. И получили отказ. Инвестбанки хотя и обладали своим капиталом, но боялись рисковать в таких сделках. Ведь гораздо безопаснее быть советниками, переговорщиками и помощниками.

Шварцман и Петерсон даже предложили конкретную сделку по выкупу с прибылью 200 млн, а это был весь доход Леман Бразерс за год. Но опять отказ совета директоров. А что если что-то пойдет не так? Ведь на кону стоит само существование Леман Бразерс. И в чем-то они были правы. Много лет спустя в Леман все-таки пустились во все тяжкие, что и привело к банкротству.

В итоге, в 1985-м, Шварцман и Петерсон ушли из Леман и основали свою компанию — Блэкстоун. Это было самое лучшее время для LBO.

Но немного предыстории.

В 1960-е, многие инвесторы верили в крупные концерны. И это отражалось в цене акций. Предположим, что концерн А зарабатывал в год 100 млн. Ее акции оценивали  в 40 годовых прибылей. Более мелкий концерн В, который зарабатывал 50 млн в год оценивался в 20 годовых прибылей. Если А выкупал В, то мог выпустить меньше новых акций (и взять меньше кредит), чтобы профинансировать сделку. Новый концерн А + В (при условии, что он тоже будет оценен в 40 годовых прибылей) будет стоить дороже, чем сумма частей. 4 млрд + 1 млрд = 6 млрд. Отличная математика!

Концерны не пытались выкупить конкурентов или усилить свою позицию в ключевом бизнесе. В тренде была идея диверсификации. Поэтому производитель посуды  мог выкупить прокат автомобилей. Чем ты больше, тем дороже твои акции!

Но в 70-х инвесторы разочаровались в крупных концернах с разнообразными активами. Ведь если менеджмент тормозит или не справляется, или попросту пренебрегает обязанностями, то эффективность работы падает. А тут еще высокие ставки, которые душили развитие бизнеса… Кроме того, некоторые СЕО просто потеряли связь с реальностью — огромные зарплаты, роскошный образ жизни, личные поездки на джетах компании итд.

В конце 70-х тренд перевернулся. Инвесторы начали ценить компании, которые делали упор на ключевой бизнес. Строишь? Строй! Зачем тебе производство пивных банок? И тут на сцену начали появляться такие будущие LBO монстры, как KKR. Задача — используй свой капитал 5-15%, остальное займи, купи концерн, поправь  бизнес, продай непрофильные активы, а потом продай и сам бизнес.

Тут еще один важный момент. Для таких грандиозных выкупов нужны огромные деньги. Где их взять? Банки не любят давать ссуды под выкуп. А если дадут, то небольшую часть. Большую часть суммы являлась мезонинной, т.е. кредитор получить деньги обратно только после выплаты банковской ссуды. Конечно, если что останется. И тут на сцену выходят традиционные накопители капитала — страховые и пенсионные фонды. Некоторые из них решились на кредитование. Но на очень жестких условиях, например  20% в год + участие в прибыли.

И тут на сцену выходит Майкл Милкен и инвест банк Drexel Burnham Lambert. Волшебник Милкен сумел решить проблему капитала для LBO. С помощью мусорных облигаций можно было в кратчайшие сроки собрать сотни миллионов (в некоторых случаях и миллиарды) — и направить их на выкуп. Или на развитие стартапов, в том числе и в Силиконовой долине.

Миллирдер Стив Уинн впоследствие рассказывал, как пришел просить деньги у Милкена на выкуп казино. Тот выслушал его, все посчитал и ответил. «Не люблю, когда хорошим ребятам не хватает денег. Я дам вам в 2 раза больше». Некоторые другие стартапы тоже выросли на деньгах Милкена.

Возможности быстро собрать капитал привлекли к Милкену корпоративных рейдеров. Задача рейдера — быстро скупить большой пакет акций, высосать из корпорации активы, уволить часть работников. Или заставить корпорацию выкупить свой пакет с большой наценкой — Карл Айкен проделывал такое 12 раз. “Мусорные деньги” Милкена стали более выгодной альтернативой, чем брать в долю страховые и пенсионные фонды.

Мир  LBO разделился на две части. Первая — рейдеры, их интересовала быстрая прибыль. Вторая — фонды с рrivate еquity, которые рассчитывали на долгосрочный результат. И, как правило, действовали в партнерстве с менеджментом.

Но вернемся в 1985-й, к Шварцману и Петерсону и их новоиспеченному фонду Блэкстоун. Они выбрали сторону — дружить с корпоративной Америкой, с менеджментом, держаться подальше от Милкена и идти  за деньгами к страховым и пенсионным фондам. И не зря, ибо звезда Милкена закатилась уже через три года.

Шварцман поставил очень амбициозную цель — собрать инвестиционный капитал в 1 млрд. В этом случае партнеры будут зарабатывать при любом раскладе, ведь можно получать 1.5% в год (плата за управление деньгами) и 20% дохода от прибыли.

Реальность оказалось жесткой. Два года Блэкстоун боролся за выживание.  Небольшая бутиковая финансовая контора никому не интересна — ни как консультант, ни как участник LBO. Ведь за спиной Шварцмана и Петерсона уже не было бренда Леман Бразерс. Партнеры летали по стране, проводили презентации, но более 80 страховых и пенсионных фондов ответили отказом. Однажды они прилетели на встречу в пенсионный фонд только для того, чтобы узнать, что тот в принципе не вкладывает в сделки с  LBO. Но Шварцмана и Петерсона приняли из любопытство, посмотреть что это за настырные чуваки. Еще в одном случае их забыли предупредить, что руководство уже свалило на уикэнд и до понедельника никого не будет.

В этом не было ничего удивительного. Ведь главное для страховых и пенсионных фондов — это надежность. Поэтому, они предпочитают доверять свои деньги фондам с опытом успешных сделок. А откуда этот опыт у стартапа?

Но однажды им улыбнулась удача. Крупнейшая страховая контора Prudential Financial все-таки решила рискнуть и инвестировать 100 млн. Но на очень жестких условиях. Сработали связи Петерсона и личные знакомства с многими топами корпоративной и чиновничьей Америкой. Тут дело пошло на лад. Ведь Prudential — это сильный  бренд. Если такая контора доверяет Блэкстоун, значит можно рискнуть и другим.

Следующая поездка — в Японию. Магия бренда Prudential и опыт работы Петерсона в администрации президента США принесли еще 150-200 млн.

Дальше все было еще легче. На одном из праздников, к партнерам подошел Джек Уэлч, легендарный СЕО Дженерал Электрик. «Ребята, какого черта? Я узнаю, что Стив и Пит открыли новый бизнес и нуждаются в инвесторах. Почему вы сразу не обратились к нам?» Ответ Стива был простым. «Дорогой Джек, мы много раз пытались заинтересовать пенсионный фонд Дженерал Электрик, но нам каждый раз отвечали отказом».

Итак, в 1987 году партнеры наконец собрали деньги и могли приступать к LBO. Это была невероятная удача. Дело в том, что…

Продолжение следует.

Еще больше полезного и интересного пишу тут:
t.me/mosstart