Кратко: что на самом деле изменилось

С 1 сентября 2026 года криптовалюта признана имуществом. Её можно защищать в суде, делить при разводе и включать в конкурсную массу при банкротстве. Появились лицензированные депозитарии, биржи, брокеры, криптообменники.

Прямые расчёты криптой внутри страны по-прежнему запрещены. К публичным торгам допустили только биткоин, эфириум и USDT. С 1 июля 2027 года все сделки — только через лицензированных посредников. P2P — под угрозой исчезновения.

Закон дал российскую инфраструктуру. Теперь вопрос: что мы будем с ней делать?

Я рад, что Московская биржа и СПБ Биржа запускают криптоторги. Это признак того, что рынок становится взрослым.

Но есть один страх, который я не могу заглушить. Я боюсь, что мы построим только российскую инфраструктуру. И окажемся запертыми в одной комнате.

А если оставим только иностранные биржи — мы всегда будем под риском блокировок. Достаточно одного санкционного пакета, чтобы доступ закрыли.

Я проверил это на себе. Не на теории — на деньгах.

Кратко: что на самом деле изменилось

С 1 сентября 2026 года криптовалюта в России стала имуществом. Появилась легальная инфраструктура — биржи, брокеры, криптообменники, цифровые депозитарии под надзором ЦБ. Крипту можно защищать в суде, делить при разводе и включать в конкурсную массу при банкротстве.

Но внутри страны рассчитываться криптой по-прежнему нельзя. К публичным торгам допустили только биткоин, эфириум и USDT. Неквалифицированные инвесторы получили лимит 300 тысяч рублей в год. С 1 июля 2027 года сделки — только через лицензированных посредников. P2P уходит в прошлое.

Закон есть. Инфраструктура — в процессе. А дальше — тишина.

Закон приняли. Я прочитал его целиком. Не дайджесты — сам документ.

И знаете, что меня насторожило? Не лимиты. Не список разрешённых активов. А то, что после подписания наступила тишина. Никто публично не говорит, как именно мы будем строить рынок. Все ждут, что он возникнет сам. По мановению волшебной палочки.

Я уже видел это кино.