Что-то знакомое. Ильф...

— А с «Геркулесом» у вас были дела? При слове «Геркулес» 

зицпредседатель чуть пошевелился. Этого легкого движения Остап 

даже не заметил, но будь на его месте любой пикейный жилет из 

кафе «Флорида», знавший Фунта издавна, например, Валиадис, то 

он подумал бы: «Фунт ужасно разгорячился, он просто вне себя». 

Как фунту не знать «Геркулеса», если последние четыре 

отсидки были связаны непосредственно с этим учреждением! Вокруг 

«Геркулеса» кормилось несколько частных акционерных обществ. 

Было, например, общество «Интенсивник». Председателем был 

приглашен Фунт. «Интенсивник» получил от «Геркулеса» большой 

аванс на заготовку чего-то лесного-зицпредседатель не обязан 

знать, чего именно. И сейчас же лопнул. Кто-то загреб деньгу, а 

Фунт сел на полгода. После «Интенсивника» образовалось 

товарищество на вере «Трудовой кедр» — разумеется под 

председательством благообразного Фунта. Разумеется, аванс в 

«Геркулесе» на поставку выдержанного кедра. Разумеется, 

неожиданный крах, кто-то разбогател, а Фунт отрабатывает 

председательскую ставку — сидит. Потом «Пилопомощь» -- 

«Геркулес» — аванс — крах-- кто-то загреб — отсидка. И снова: 

аванс — «Геркулес» — «Южный лесорубник»-для Фунта 

отсидка-кому-то куш. 

— Кому же? — допытывался Остап, расхаживая вокруг 

старика. — Кто фактически руководил? 

Старик молча сосал чай из кружки и с трудом приподымал 

тяжелые веки. 

— Кто его знает? — сказал он горестно. — От Фунта все 

скрывали. Я должен только сидеть, в этом моя профессия. Я сидел 

при Александре Втором, и при Третьем, и при Николае 

Александровиче Романове, и при Александре Федоровиче Керенском. 

И при нэпе, до угара нэпа и во время угара, и после угара. А 

сейчас я без работы и должен носить пасхальные брюки.