Будем рады вашей обратной связи: лайкам, комментариям и вопросам под видео. Приятного просмотра.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
Пока рынок обсуждал первое выступление Кевина Уорша в качестве главы ФРС, в США обсуждают изменение доступа к платёжной инфраструктуре центрального банка.
Президент Трамп подписал исполнительный указ, предписывающий Федеральному резерву в течение 120 дней оценить возможность предоставления небанковским финансовым компаниям, включая криптофирмы и эмитентов стейблкоинов, прямого доступа к расчётным счетам ФРС.
На следующий день регулятор открыл публичное обсуждение так называемого «узкого расчётного счёта» (skinny master account), который позволил бы таким компаниям проводить платежи напрямую через систему ФРС, но без привилегий, доступных банкам, а именно без кредитных линий, процентов на остатки и овердрафта.
Если инициатива будет реализована, она разрушит монополию банков на доступ к платёжным рельсам ФРС. Сегодня финтех-компании, эмитенты стейблкоинов и платёжные сервисы вынуждены проводить расчёты через банки-посредники, которые выполняют функцию управления рисками, но одновременно контролируют конкурентов и извлекают ренту из привилегированного положения.
В наших предыдущих материалах мы разбирали процесс дедолларизации и снижение доверия к финансовой системе, выстроенной вокруг американской валюты. Учитывая, что устойчивость этой конструкции сейчас активно ставится под вопрос, закономерно спросить, кто может предложить альтернативное решение. Европейский союз с населением около 450 млн человек, совокупным ВВП порядка 17 трлн евро и потребительским рынком емкостью около 10 трлн евро, на первый взгляд выглядит естественным кандидатом. Блок остается крупнейшим торговым партнером для большинства стран мира, обладает развитыми финансовыми рынками и промышленной базой, способной производить критически важную продукцию без внешних аналогов.

При ближайшем рассмотрении однако европейская конструкция обнажает системное отставание сразу по нескольким направлениям. Экономический вес блока снижается, промышленная база теряет конкурентоспособность из-за дорогой энергии, рынки капитала остаются фрагментированными, а общий рынок госдолга не имеет глубины, сопоставимой с рынком казначейских бумаг США.
ALT3 Capital работает с частными инвесторами, семейными офисами, фондами и профессиональными участниками рынка, которым важно системно подходить к цифровым активам: оценивать криптоэкспозицию, структурировать портфель, учитывать вопросы хранения, инфраструктуры, информационной безопасности и управления рисками.
Если перед вами или вашей командой стоит задача, связанная с цифровыми активами, криптоинфраструктурой или управлением капиталом в этом сегменте, приглашаем на вводный брифинг. На встрече обсудим контекст вашей задачи, цели инвестиционного портфеля, риски и возможную архитектуру дальнейшей работы

Centrifuge работает с Apollo и Janus Henderson, её TVL превышает 1.6 млрд долларов, а среди направлений совместной работы заявлены ETF, кредитные и иные традиционные финансовые продукты.
В нашем недавнем материале о токенизации мы писали, что по мере прихода крупных игроков часть из них будет строить собственную инфраструктуру с нуля, а часть пойдёт через партнёрство с уже действующими платформами. Coinbase пошла по второму пути, получив в лице Centrifuge готовый слой выпуска для внешних управляющих активами.
Одним из приоритетных направлений партнёрства скорее всего будет сегмент частного кредита, объем которого на блокчейне вырос с 49 млн в апреле 2025 до 3 млрд долларов к маю 2026. Но сейчас токенизация этого и других сегментов private markets (тот же Private Equity и Venture Capital) будет использоваться как канал для переноса неликвидных и токсичных активов на более широкую аудиторию, включая розничных инвесторов и пенсионные фонды.
Переход долговых инструментов в цифровую среду не улучшает качество базового актива и не снижает реальный леверидж заёмщиков, он лишь упрощает перераспределение рисков.
Private Markets или рынок частных активов, который еще совсем недавно воспринимался как ниша для узкого круга специализированных управляющих за последнее десятилетие превратился в огромный и, видимо, уже системообразующий сегмент нашей финансовой системы. По состоянию на 2024 год совокупный объем активов под управлением в private markets превысил 14 трлн долларов, что сопоставимо с ВВП крупнейших экономик мира. С 2014 года отрасль росла в среднем на 14% в год, причем наиболее резкое ускорение пришлось на периоды избыточной ликвидности, особенно после пандемии. При этом около двух третей всего капитала сосредоточено в Северной Америке, что подчеркивает не только географическую концентрацию, но и зависимость всей конструкции от долларовой финансовой системы. Однако ключевой момент заключается в изменении структуры индустрии. Если раньше ядром private markets был классический private equity, то сегодня мы имеем дело с гораздо более сложной системой.
За последние несколько лет криптовалютный рынок прошел несколько ярких циклов. В 2017 году внимание было сосредоточено на ICO, позднее — на альткоинах, NFT, игровых механиках, ретродропах, мемкоинах и других быстрорастущих сегментах. Каждый новый цикл формировал новый драйвер интереса, вокруг которого концентрировались капитал, ожидания и спекулятивный интерес.
Криптовалюты по-прежнему остаются волатильным классом активов, а спекулятивные стратегии будут сохранять значимую роль. Однако параллельно с этим развивается другой слой — инфраструктурный. Именно он постепенно меняет восприятие цифровых активов: не только как инструмента для краткосрочной торговли, но и как части более широкой финансовой системы.
Сегодня профессиональные участники рынка все чаще смотрят на цифровые активы не только через призму цены конкретного токена. Для них важнее становится прикладная функция: доступ к ликвидности, расчеты, хранение активов, работа с залогами, соответствие требованиям регулирования и интеграция с традиционной финансовой инфраструктурой.