В нашем обсуждении возник справедливый вопрос: если центральные банки хотят сделать денежную политику более качественной, что им надо реально сделать? Ну, для начала, пора отказаться от привычки угадывать будущее до третьего знака после запятой.

Экономика — не Excel-файл, который можно открыть в январе и получить точный результат на декабрь. Меняются цены на нефть, рынок труда, инфляция, бюджетная политика, геополитика, потребительское поведение. А иногда происходит что-то, чего вообще не было в базовом сценарии.

Мне думается, логична другая модель коммуникации: не “ставка будет такой-то”, а “если инфляция окажется выше ожиданий — будем действовать так, а если экономика замедлится сильнее — возможен другой сценарий”. То есть не обещание будущего, а описание реакции на будущее. Тогда это станет полезной информацией для инвестора. Ему-то на самом деле не нужно, чтобы ФРС идеально угадывала, что произойдёт через шесть месяцев, ему нужно понимать другое: что ФРС будет делать, если всё пойдёт не по плану. В этом принципиальная разница.

( Читать дальше )

Американский рынок продолжает обсуждать нервную тему: новый глава ФРС Кевин Уорш не спешит рассказывать, что именно центробанк собирается делать со ставками в будущем. Рынок, естественно, напрягся. Инвестору вообще свойственно нервничать, когда ему перестают выдавать прогноз на следующие полгода. Но, если честно, я не вижу здесь повод для паники. Более того — в позиции Уорша есть логика.

За последние тридцать лет ФРС прошла огромный путь от почти закрытого клуба до одного из самых прозрачных центробанков мира. Публикации решений, стенограммы заседаний, прогнозы, пресс-конференции, dot plot, forward guidance — рынок привык получать от ФРС практически “инструкцию по будущему”.

Постепенно произошла трансформация: прозрачность превратилась в зависимость рынка от прогнозов ФРС, а прогноз — в обещание. Пандемия и инфляционный шок 2021-2022 годов очень наглядно показали слабое место этой конструкции. Центральные банки уверенно объясняли рынку, куда движется денежная политика. А инфляция взяла и пошла совсем не туда.

( Читать дальше )

Пока аналитики мечтают, какой прекрасной станет жизнь производителей сырья, когда нефть будет стоить по $500 — рынок делает то, что он обычно делает в самый неудобный момент: увеличивает предложение. Высокие цены на нефть сами по себе — лучшее предложение для производителей открывать новые скважины, достроить трубопроводы и вспомнить о месторождениях, которые вчера казались слишком дорогими.

США и Канада, Бразилия и Аргентина способны в совокупности закрывать рост мирового спроса как минимум до 2030 года. Бразилия в июне довела добычу до рекордных 4,5 млн баррелей в сутки, прибавив около 19% год к году, а американские и канадские производители с начала года добавили десятки новых буровых установок. Канада одновременно развивает инфраструктуру, которая позволит отправлять больше нефти напрямую к покупателям в Азии, не спрашивая разрешения ни у Ормузского пролива, ни у геополитики.

Да, война может перекрыть один маршрут, санкции могут изменить другой, страховка может подорожать, танкеры могут пойти вокруг Африки, но нефть при этом не исчезает из мировой экономики. Она просто начинает ехать дольше и становится дороже в логистике. Рынок, как выясняется, умеет адаптироваться, даже когда в СМИ ему приготовили конец света.

( Читать дальше )

Итак, продолжим. Осталось совсем немного!

6. Высокая ставка — проблема только банков

Последние месяцы почти все обсуждают КС, но мне кажется, разговор идёт не о том. Высокая ставка меняет не только стоимость кредита, она постепенно меняет всю архитектуру рынка капитала. Чем дороже становятся деньги, тем сильнее капитал начинает искать более короткий путь между инвестором и предпринимателем. Вывод — следим за быстрым развитием внебиржевых инструментов, private equity, pre-IPO и ЦФА.

7. Инвестирование — это поиск правильной акции

Вот это, пожалуй, главное заблуждение. Как думаете, с чего начинается инвестирование? С выбора акции? Вовсе нет. Настоящее инвестирование начинается с выбора модели мышления. Можно годами искать следующую NVIDIA, а можно сначала понять, как вообще устроен рынок. Вывод — вот тогда окажется, что большинство инвестиционных решений принимается в вашей голове.

Вместо эпилога

Я очень, очень долго наблюдаю за рынком. И понимаю, что причина инвестиционных ошибок — не в знании экономики или неумении читать финансовую отчётность. Причина, на мой взгляд, гораздо прозаичнее — человеческая психология за последние тысячи лет почти не изменилась. Мы боимся, когда нужно покупать, жадничаем, когда пора фиксировать прибыль. Ищем простые ответы на сложные вопросы и каждый раз надеемся, что именно в этот раз всё будет иначе.

( Читать дальше )

1. Рынок торгует новостями

Начинающий инвестор искренне верит: вышла хорошая новость — акции должны вырасти, вышла плохая — обязаны упасть. Рынок почти никогда не торгует новостями. Он торгует ожиданиями. Акции могут упасть после рекордной прибыли компании, если инвесторы рассчитывали на ещё более сильный результат. А вот плохая новость иногда становится поводом для роста, так как худшего уже боялись. Вывод — хороший инвестор не читает новости. Он пытается понять, что именно рынок успел заложить в цену.

2. Любая катастрофа обязательно обрушит рынок

Каждый год появляется новая причина, по которой фондовый рынок «точно должен рухнуть». Вчера это была пандемия, потом санкции, потом выборы, теперь жара, наводнения и Эль-Ниньо. Думаю, следующим виновником медвежьего рынка объявят ретроградный Меркурий. Вывод — катастрофы случаются регулярно, а медвежьи рынки — значительно реже, и это далеко не одно и то же.

3. Хорошая компания = хорошая инвестиция

Это дорогое заблуждение, друзья. Можно купить отличную компанию и потерять деньги, а можно заработать на вполне посредственном бизнесе. Инвестор-то покупает не компанию, он “покупает цену”. Вывод — если за прекрасный бизнес заплатить слишком дорого, рынок быстро объяснит, почему красота требует жертв.

( Читать дальше )

Вчера было много вопросов по американской экономике, поэтому продолжу тему. Напомню — сейчас ФРС хочет лечить инфляцию жесткостью, но одновременно рискует загнать экономику в ситуацию, где высокая стоимость денег начинает сама создавать проблемы, прежде всего через долг и рынок облигаций.

Вместе с Кевином Уоршем американская экономика реально получила то самое “изменение режима”, о котором он говорил ранее. Пока рынок ждал от назначенного Трампом главы дешевых денег и скорого снижения ставок, Уорш пошел в другую сторону. Его ФРС становится заметно менее разговорчивой, жестче относится к инфляции и собирается пересмотреть саму архитектуру денежно-кредитной политики. В июле ставка осталась на уровне 3,5–3,75%, причем сразу три члена FOMC уже голосовали за повышение.

Уорш убирает из игры привычную подсказку рынку: куда пойдет ставка через три, шесть или девять месяцев. ФРС хочет смотреть на то, как сам рынок реагирует на экономические данные. Это звучит красиво, мол, рынок должен сам думать, а не ждать очередного намека из Вашингтона. Но цена такого эксперимента: больше неопределенности, больше резких движений в облигациях и выше премия за риск.

( Читать дальше )

Новый глава ФРС Кевин Уорш отказался от привычной для американского регулятора “игры в прозрачность” и не стал давать подсказки рынку по ДКП. Конечно, рынок занервничал, инвесторы-то любят определенность! Последние двадцать лет я думал, что прозрачность делает ФРС надежной. Даже помню, как Бернанке обещал сохранять ставки около нуля до определенного уровня безработицы! Или Пауэлл — в начале 2022 года он спокойно относился к ускорению инфляции, правда, потом ФРС пришлось повышать ставки агрессивнее, чем все ожидали!

Короче говоря, ФРС много лет пытался быть предсказуемым и прозрачным, заранее рассказывая рынку о своих действиях, в итоге мы получили много обещаний, которые потом они же изменили. Да, если обстоятельства меняются, надо менять политику, но нежелание подробно рассказать рынку о будущем — это негатив! Даже термин уже придумали, “молчание Уорша”!

Теперь ФРС считает жесткую денежную политику нормой, Уорш говорил о росте длинных ставок как об ужесточении, но важна не сама длинная ставка, а разница между стоимостью привлечения денег и доходностью, которую он получает, выдавая длинные кредиты.

( Читать дальше )

Раз за разом одно и то же, одно и то же! Стоит журналистам увидеть $100 за баррель, как они начинают писать свои страшилки, вспоминать нефтяные кризисы прошлого времени и говорить о новой мировой рецессии. У них, похоже, есть методичка в папке с надписью 100 только даты меняются.

Последние недели подтвердили это: несмотря на обострение на Ближнем Востоке, нефть ушла на 80! Рынки редко реагируют на события, но они всегда реагируют на неожиданности. Когда кризис или какой-то конфликт только начинается, инвесторы мысленно рисуют самые страшные сценарии! «Ормуз закроют и нефти больше не будет и все пропало!» Но проходит время, и жизнь, как обычно, оказывается значительно изобретательнее наших страхов! Кто-то сокращает экспорт, но на его место приходят конкуренты и нефть не исчезает, просто находит новые пути. Я это называю это психологической адаптацией.

А с точки зрения фундаментала — экономика тоже изменилась, ведь на производство одного доллара мирового ВВП требуется значительно меньше нефти, чем в прошлом веке, мало кто это понимает! Но если еще и добавить к этому инфляцию с прошлого века, то окажется, что сегодняшние $100 — это совсем не те психологические $100 из методички

( Читать дальше )

Скажу честно — очень немногие могут ответить быстро на этот вопрос. Реально, люди не знают! Кто-то отвечает: ну… месяца два. Кто-то уверенно говорит: думаю, полгода. Но самое прекрасное, свое, родное — некоторые улыбаются и говорят: что-нибудь придумаю.

Ответ чудесно-волшебный, но он меня всегда настораживает больше остальных. Можно сказать, конечно, что человек просто легкомысленный, ну что делать. Я же смотрю на такое, как на событие, которое трудно быстро спланировать, например, найти новую работу или продать имущество. Правда, попадаются и другие ответы, например, займу у родных, досрочно закрою вклад и т. п. В жизни, действительно, может сработать любой из этих вариантов, но инвестиции и слово “может” — редко пересекающиеся структуры. Я не люблю слово “может”, я люблю слово “есть”.

Есть ли деньги, которые спокойно лежат и ждут своего часа? Без надежды на рост и желания заработать, без красивых графиков? Просто деньги, которые позволят человеку не принимать решения в состоянии паники?

( Читать дальше )

Очень неудобная тема, долги. Многие начинающие инвесторы искренне считают, что можно одновременно строить капитал и жить в кредит. Я не буду читать мораль, а спокойно объясню свою логику.

Есть вопросы, после которых человек отвечает сразу, например, возраст, работа, даже цели и т. д. А есть вопрос, после которого почти всегда возникает пауза: “Какие у вас есть кредиты?” Когда я его задаю, я не думаю, что люди хотят что-то скрыть, просто долги — очень личная тема. Многие испытывают неловкость, словно наличие кредита автоматически говорит о финансовой безграмотности. Но это не так. Ипотека, автокредит, кредит на развитие бизнеса — все это обычные финансовые инструменты. Меня интересует совсем другое: насколько эти обязательства управляют вашей жизнью. Я всегда прошу не просто назвать сумму долга, но и сколько денег каждый месяц уходит на обслуживание кредитов, как долго они будут выплачиваться. В случае наличия кредита (а он есть у многих), возникает вереница вопросов, например: что произойдет, если доход неожиданно уменьшится на треть. Есть ли запас прочности или вся финансовая конструкция держится на зарплате “точно в срок”. Здесь нередко происходят открытия.

( Читать дальше )