Мировая война — способ разобраться с неэквивалентной мировой торговлей.

 
Мировая война — способ разобраться с неэквивалентной мировой торговлей. И сейчас она неравовеснее, чем когда бы то ни было 
 
«Немцы полезли в войну 1914 года только потому, что 9/10 химических заводов всего мира принадлежали Германии», — говорил герой романа «Гиперболоид инженера Гарина» (попробуйте прочитать его не как actionthriller, а как ИНСТРУКЦИЮ). 
 
В начале XX века, как и в начале XXI, мировая торговля росла экспоненциально, а процветание человечества было беспрецедентным; современные историки даже оценивают ту эпоху как «прото-глобализм» — на 1913 доля экспортной торговли в планетарном ВВП составляла исторический максимум — 14%; этот показатель был превышен лишь в 1979 (!) году. 
 
На 1850 крупнейшим мировым экспортёром была Англия — 19%. 
 
К 1913 её лидерство уже не было столь бесспорным: 
 
№1 — 🇬🇧 13,7% 
№2 — 🇩🇪 12,9% 
№3 — 🇺🇸 12,8% 
 
Твои товары надо где-то продавать. На тот момент в мировой торговле было два подхода: 
 
1) франко-британский — «раздел сфер влияния»: ты можешь монопольно торговать в собственных колониях, но не суёшься со своими товарами в колонии других Великих Держав (в одной Индии — население под 300 млн, британские промышленники и купцы с таким рынком сбыта — в шоколаде); но вот те, у кого колоний не было или почти не было, отстаивали иной подход: 
 
2) американо-германский: «политика открытых дверей» — кто угодно может торговать где угодно (и тогда более дешёвые немецкие или американские товары элементарно забороли бы английские). 
 
Основа конкурентоспособности твоей экономики — наличие дешёвых рабочих рук и их постоянный приток. 
 
В 1860-х годах население трёх этих стран (🇬🇧, 🇩🇪, 🇺🇸) — будущих главных конкуренток в мировой торговле — было почти одинаково: примерно по 30 млн чел. 
 
Перед ПМВ, c 1891 по 1911 годы, оно возрастало, однако, крайне неравномерно: 
 
🇬🇧 (без колоний): +11%, до 42 млн; 
🇩🇪: +45%, до 66,2 млн  
🇺🇸: +50%, до 93 млн 
 
Если прибавить к этому бешеный демографический (а значит, и экономический) рост в традиционном союзнике Германии, Российской Империи, то — всё: лет через 20 к Ла-Маншу подойдёт русско-немецкий дворник, шарнет: А НУ ПОДЬ! — и превратит Острова обратно в задворки мира. 
 
Но даже «здесь и сейчас» ситуация не имела выхода: отказ от внешнеторговой экспансии для любого из игроков означал ЭКОНОМИЧЕСКОЕ САМОУБИЙСТВО, а её продолжение было возможно ТОЛЬКО ЗА СЧЁТ ДРУГИХ. 
 
Любой вменяемый британский геостратег предложил бы простую схему: 
 
— Рассорить русско-германский союз (done); 
— Устроить бойню, стравив европейские державы (Германии мы пообещаем не вмешиваться, а Франции и России — наоборот, пообещаем вмешаться на их стороне). 
 
Любой вменяемый американский геостратег предложил бы простую схему: 
 
— Подождать, пока в европейской бойне кто-то начнёт брать верх, и вмешаться, забрав все прибыли. 
 
Результат известен. 
 
Теперь перейдём к нынешней эпохе. Главные соперники в мировой экономике — США и Китай. В 2018 дефицит в американо-китайской торговле составлял минус $400 млрд в пользу Китая (то есть из-за НЕРАВНОВЕСНОЙ ТОРГОВЛИ соответствующая сумма перекочевала из экономики США в экономику КНР). 
 
Решить вопрос с этим дисбалансом требовали и Трамп, и Байден. 
 
В 2020 году вместо войны пришёл… ковид и прочий локдаун; американо-китайский торговый дисбаланс сразу уменьшился аж на $100 млрд — но и тогда получалось минус $300 млрд. 
 
Со всем остальным миром отрицательный внешнеторговый баланс США составляет минус триллион. 
 
Он купировался тем, что часть неравновесных доходов других стран откачивалась обратно в США через добровольно-принудительные вложения в ФРС. Но у всего есть предел. 
 
Как и накануне ПМВ, у проблемы неравновесной глобальной торговли НЕТ решения (кроме упомянутого экономического самоубийства, но желающих повторить опыт СССР-1991 почему-то нет). 
 
Пандемия могла заменить войну — но не заменила. 
 
Тогда, понимая неизбежность грядущего мирового пожара, Россия сделала без шуток гениальный ход, сыграв на опережение и решив свои геополитические задачи.