Как торговать фьючерсами: личный опыт протяженностью в 20 лет

Дорогие подписчики, в БКС Экспресс опубликована статья о личном опыте торговли фьючерсами. Как пришёл к понимаю концептуальных основ. Какие сделки делал и как мечтал о том, что в России появится свой Кушинг (стратегичесий резерв нефти). И зачем он нужен… В этом материале я расскажу, как эволюционировало мое восприятие инвестиций и использование фьючерсных контрактов: от первых шагов в хеджировании валютных рисков до системного трейдинга товарными активами. Поделюсь стратегиями, которые применял на разных этапах, и остановлюсь на ключевых вехах — как путь от простых инструментов хеджирования привел меня к построению сложных алгоритмов количественного инвестирования с использованием фьючерсных контрактов на рынке нефти и природного газа.

Как я пришел к идее торговли фьючерсами

Мой первый опыт относится к 2002 г. Для одного из коммерческих банков я оценивал справедливое ценообразование по контракту на валютную пару доллар — рубль. Формально это был не фьючерс, а форвард: импортер хотел захеджировать валютные риски при длительном цикле поставки зарубежного оборудования в Россию. Производство оборудования занимало более года, и к моменту расчетов изменение курса могло полностью изменить экономику проекта.

После кризиса 1998 г. риск обесценения рубля воспринимался особенно остро. На срочной секции биржи РТС в то время торговля фьючерсами фактически не развивалась: среднедневной оборот едва доходил до $1 млн, спреды были колоссальными, а сами сделки — малоликвидными и малоинформативными. На первых страницах Коммерсанта публиковались форвардные котировки на 3, 6 и 12 месяцев. Я использовал классический подход — разницу процентных ставок по государственным долговым инструментам США и России. И предложил клиенту заключить форвард при условии нахождения второго контрагента и с учетом премии банка от справедливой стоимости контракта.

Помню, как приехал на переговоры со свежим номером газеты и убеждал, что опубликованные котировки отражают справедливую цену, тогда как клиент настаивал на сделке «близко к споту» несмотря на то, что исполнение по контракту планировалось только через год. Сделку заключить не удалось, но этот опыт стал для меня ценным.

Опыт работы с первыми форвардами еще в 2002 г. убедил меня: в основе деривативов всегда лежит математика. Справедливая цена фьючерсного контракта может расходиться с настроениями рынка, но на длинной дистанции модель устраняет арбитраж. Поэтому фьючерсный рынок одновременно является источником неэффективных сигналов и надежным индикатором состояния базового актива.

Тот эпизод стал отправной точкой: я увидел, что за кажущейся сложностью производных инструментов стоит строгая логика, а рынок фьючерсов открывает гораздо больше возможностей, чем может показаться на первый взгляд. Именно тогда зародилось понимание, что деривативы — это не только способ хеджировать риски, но и основа для построения инвестиционных стратегий.

О следующем этапе: как он повлиял на торговые модели

Качественный скачок в понимании практической механики торговли фьючерсами произошел в 2011 г. В то время я сопровождал кредитную сделку синдиката международных банков по финансированию проекта в сфере нефтедобычи для компании Нефтиса. Кредиторы во главе со швейцарским банком настаивали на хеджировании выручки: предсказуемый денежный поток снижал риски обслуживания долга и обеспечивал возвратность кредита.

Мне пришлось детально изучать фьючерсную кривую на нефть с горизонтом 5–7 лет. В отличие от валютного рынка, здесь ключевую роль играли инфраструктурные факторы и состояние товарного рынка: логистика, объемы запасов и возможности хранения сырья, а также баланс избытка или дефицита нефти на рынке.

Доступ к большому массиву данных и статистический анализ информации начиная с середины 1980-х годов показали: форма фьючерсной кривой (контанго/бэквордация) часто предвосхищает бычьи и медвежьи фазы рынка. На этой базе я начал собирать модели, извлекающие доходность из конфигурации кривой через спредовые конструкции. Возможности крупных компаний — резервуарные парки и собственная инфраструктура — были для меня недоступны, поэтому я адаптировался под рынок ETF. В частности, торговал спред UGA (бензин) против USO (нефть марки WTI). У UGA эрозия под воздействием контанго обычно слабее, чем у USO. И это позволяло строить стратегии синтетического carry для стабильного извлечения доходности.

В среднем эта конструкция «лонг UGA / шорт USO» приносила около 12% годовых в валюте при умеренных рисках. Особенно ярко она сработала в 2020 г.: переполненные нефтехранилища в США породили аномальное контанго, UGA оказался менее подвержен «сгоранию» стоимости, и результат превзошел ожидания. Доходность по спреду в 2020 г. составила около 40% годовых, что в очередной раз подтвердило: наличие стратегий, основанных на фьючерсных контрактах, крайне оправдано. Такие стратегии позволяют значительно снизить волатильность инвестиционного портфеля.

После 2011 г. я окончательно убедился, что в торговле фьючерсами критически важно иметь доступ к большому массиву качественной статистической информации. Долгая историческая база позволяет выявлять периоды неэффективности рынка, а статистический анализ превращает торговлю в системный процесс, принципиально отличающийся от спекуляций.

Фьючерсный рынок — не игра в угадайку. Его основа — математика и статистика: именно они позволяют видеть динамику цен без эмоций, строить обоснованные модели и превращать торговлю в системный процесс инвестиций, а не случайный набор сделок.

Этот этап стал поворотным моментом: именно тогда я перешел от отдельных сделок к построению собственных алгоритмических стратегий, которые впоследствии легли в основу моего подхода к количественным инвестициям.

Как этот опыт повлиял на мой взгляд на рынок в целом

Тогда я всерьез задумался о создании в России системы нефтехранилищ по примеру американского Кушинга. По нашим расчетам, капитальные затраты окупались бы примерно за восемь лет: страна получила бы инструмент для заработка на ценовых дисбалансах и возможность сглаживать кризисы перепроизводства на товарном рынке нефти. Кейс идеального шторма на нефтяном рынке в 2020 г. в связи с ковидом стал показательным. Крупные международные трейдеры заработали сотни миллионов долларов, используя контанго и любую доступную емкость для хранения нефти в море и на суше. При наличии развитой инфраструктуры Россия могла бы превратить ту рыночную аномалию в дополнительный доход для нефтяной отрасли и бюджета.

Важно понимать, что в основе энергетического и финансового могущества США лежат именно инфраструктурные возможности: система трубопроводов, терминалов и резервуарных парков, объединенных в единую логистическую сеть. Они выступают базисом, на котором строится срочный рынок, а сам рынок аккумулирует и перераспределяет энергию для движения капитала. Многие склонны объяснять успехи американских финансов тем, что «волки с Уолл-стрит» обогащаются на кризисах и чужих проблемах. Но мой опыт подсказывает обратное: в условиях турбулентности именно развитая инфраструктура транспортировки и хранения нефти и газа становится фундаментом роста капитала инвестиционных банков и реальной возможностью превращать нестабильность в источник дохода.

В США совокупные мощности хранения нефти превышают 700 млн барр. (включая стратегические и коммерческие резервы), тогда как в России они оцениваются лишь в 100–150 млн барр. Эта асимметрия инфраструктуры объясняет, почему американский срочный рынок задает глобальные правила игры: именно развитая система хранения позволяет превращать ценовые дисбалансы в источник капитала.

Сегодня, в эпоху токенизации активов, эта идея получает новое измерение. Речь идет уже не только о строительстве хранилищ как инфраструктурных объектов, но и о создании цифровых инструментов, обеспеченных нефтью. Такие инструменты могут стать новым звеном, соединяющим товарный рынок с финансовым, и открывать для стран как Россия с богатой ресурсной базой дополнительные каналы монетизации и привлечения капитала.

Как улучшить результаты торговых операций на фьючерсном рынке

Прежде всего — использовать только собственный торговый капитал и не придавать фьючерсам большего кредитного плеча, чем это необходимо для замещения базового актива. Иными словами, если бы вы покупали базовый актив напрямую, именно такой объем следует брать и во фьючерсе. Указанный принцип я применяю и в портфелях автоследования: формирую синтетические позиции в индексе NASDAQ или валютных парах, но всегда ограничиваю размер инвестиций стоимостью базового актива.

Второй момент — если вы решили заниматься торговлей фьючерсами профессионально, необходимо развивать математический и статистический аппарат. Без этого любая сделка превращается в спекуляцию без логики и понимания сути процесса.

Приведу пример. В российском трейдерском сообществе часто обсуждается идея: «контанго во фьючерсах на природный газ слишком широкое, оно должно сойтись». Так, 26 сентября октябрьский контракт торговался на уровне $3,20, а ноябрьский — $3,60. На первый взгляд ставка на сокращение спреда кажется логичной.

Однако статистика американского рынка говорит обратное. Если бы трейдер открывал позицию 1 октября (лонг ближнего контракта NG1, шорт — дальнего NG2) и закрывал ее 20 октября, то за период 2008–2023 гг. результаты выглядели бы так:

Средняя доходность — около 0,3%. Вероятность успеха: 50%. Лучший год: 2020 (+7,4%). Худшие годы: 2021 (–2,4%) и 2022 (–2,3%).

Иными словами, ставка на то, что спред «обязательно сократится», исторически работала скорее как подбрасывание монеты: половина исходов оказывалась в плюс, половина — в минус. Указанное наблюдение является типичным примером распространенного заблуждения, активно торгуемого в российском сегменте, но статистика показывает его бесперспективность.

Важно понимать, что в конечном счете успех на рынке фьючерсов определяется не удачными догадками об изменении стоимость фьючерса, а системным подходом. Математика, статистика и дисциплина — вот три кита, на которых строится долгосрочный успешный результат инвестиций, в основе которых фьючерсные контракты. Фьючерсный рынок — это не игра, а система. И только те, кто способен превратить хаотичные колебания цен в структурированную стратегию, получают главное преимущество — устойчивый рост капитала.