Financial Times пишет, что инвесторы начали сомневаться в адекватности оценки OpenAI в $852 млрд по итогам апрельского раунда 2026 года. Удивительно не то, что они сомневаются, а то, что эти вопросы начали задавать вслух только сейчас.

За три года компания прошла путь от оценки в $28 млрд до почти триллиона, обогнав по стоимости JPMorgan и ExxonMobil. Привлеченные $122 млрд — цифра астрономическая, но давайте посмотрим на структуру синдиката. Основные чеки выписали Amazon ($50 млрд), Nvidia и SoftBank (по $30 млрд), а также Microsoft. По сути, бигтех фондирует собственного ключевого клиента. Nvidia дает деньги, чтобы OpenAI покупала ее же чипы, а Amazon — чтобы привязать ее к своей инфраструктуре. Это не классический венчур, это круговорот капитала внутри закрытой ИИ-экосистемы.

Фундаментальная проблема кроется в разрыве между текущей выручкой и будущими аппетитами. Да, $2 млрд ежемесячного дохода и $100 млн за шесть недель пилота рекламы — отличный результат. Но при заявленных планах вложить $1,4 трлн в строительство дата-центров эта выручка выглядит каплей в море. Чистой прибыли нет, а капитальные затраты растут по экспоненте.

Падение чистой прибыли Первой грузовой компании в девять раз — с 42,7 млрд до 4,6 млрд рублей по МСФО — на первый взгляд выглядит как катастрофа. Но если убрать эмоции и посмотреть на структуру баланса, картина становится сложнее и интереснее.

Выручка компании просела всего на 9,4% (до 123,7 млрд руб.). Это логичное следствие общего снижения объемов перевозок на сети. Откуда тогда такой обвал итогового результата? Ответ кроется в разнице стандартов отчетности. По российским стандартам (РСБУ) чистая прибыль составила вполне рабочие 21,07 млрд рублей, сократившись вдвое, а не в девять раз. Разрыв между МСФО и РСБУ почти в 16,5 млрд рублей прямо указывает на крупные «бумажные» статьи: переоценку активов, списания или создание резервов. Это бьет по консолидированному результату, но не означает физического сжигания кэша.

Тем не менее, операционная реальность сурова: грузов стало меньше, сеть едет медленно, маржинальность операторов сжимается. Тренд был очевиден еще по итогам девяти месяцев, так что сюрприза не вышло.

Банк Франции завершил изящную операцию по репатриации своих резервов. 129 тонн золота (около 5% от общих запасов страны в 2437 тонн) окончательно переехали из Нью-Йорка в Париж. При этом физически через океан не плыл ни один слиток. Регулятор провел 26 арбитражных сделок: просто продал металл в США и откупил эквивалентный объем в Европе.

Итог этой финансовой логистики — чистая прибыль в 12,8 млрд евро. Механика проста: американская часть резервов формировалась десятилетия назад по совершенно другим ценам. Продав старые запасы на текущих исторических максимумах и купив новые слитки, Франция зафиксировала гигантскую прибыль, сохранив общий вес резервов неизменным. Заодно решили проблему качества: старый нестандартный металл заменили на слитки, отвечающие современным требованиям ликвидности.

Глава Банка Франции Франсуа Виллеруа де Гало поспешил заявить, что в этом шаге нет никакой политики. Охотно верим. Конечно, когда центральный банк страны G7 полностью обнуляет свои запасы в юрисдикции США, это исключительно забота о стандартах плавки.

Новостные ленты поспешили заявить о росте выручки Selectel на 39% за весь 2025 год, однако фактической базы под этой цифрой пока нет — вероятнее всего, это предварительный прогноз. Реальная картина складывается из отчетности за девять месяцев, и она выглядит даже динамичнее: выручка прибавила 42%, достигнув 13,5 млрд рублей.

Драйвер роста абсолютно предсказуем. Облачные сервисы сгенерировали 11,7 млрд рублей (+43% год к году). Бизнес продолжает мигрировать в отечественные облака, и Selectel, как крупнейший независимый игрок, методично собирает этот спрос. Клиентская база перевалила за 31 тысячу, прибавив 5,5 тысяч за год — это стабильный, органический приток, а не разовый всплеск.

Куда интереснее смотреть на рентабельность. Скорректированная EBITDA выросла на 44% до 7,8 млрд рублей, удерживая маржинальность на внушительном уровне в 58%. Для капиталоемкого инфраструктурного бизнеса это отличный показатель операционной эффективности.

Однако в бочке меда есть ложка дегтя: чистая прибыль просела на 5%, составив 2,5 млрд рублей.

Менеджмент «Аэрофлота» снова заговорил о дивидендах. После выплаты 5,27 руб. на акцию за 2024 год (первой с доковидных времен) компания обновила дивполитику. Теперь целевой ориентир — 50% от скорректированной чистой прибыли по МСФО вместо прежних 25%. Звучит как праздник для миноритариев, но дьявол кроется в цифрах и оговорках.

Главное условие выплат за 2025 год — выполнение плана. И если удержать пассажиропоток на уровне 55 млн человек вполне реально, то с финансами картина иная. Гендиректор Сергей Александровский прямо заявлял, что для дивидендов нужна прибыль около 64,2 млрд руб. по МСФО. При этом текущий прогноз по скорректированной чистой прибыли за год составляет лишь 37 млрд руб. Разрыв почти двукратный.

В новой дивполитике есть удобная лазейка: долю выплат можно легально снизить ради «финансовой устойчивости и развития». Для авиакомпании, которой нужно финансировать поддержание летной годности и обновление парка в условиях жестких ограничений, потребность в кэше колоссальная. С точки зрения бизнеса логично оставить всю прибыль внутри. Но у государства, как мажоритарного акционера, есть свои планы на наполнение бюджета.

Впервые за четверть века российский ритейл перестал расти физически и начал сжиматься. Цифры показательны: к началу 2026 года Москва недосчитается 4,5 тысяч торговых точек (падение с 87 до 82,5 тыс.), Петербург потеряет две тысячи. Это не статистическая погрешность, а жесткий слом долгосрочного тренда.

Причина не только в агрессивной экспансии маркетплейсов, хотя конкурировать с их дисконтом классический офлайн объективно не может. Мы наблюдаем идеальный шторм издержек. Ремонт помещений подорожал на 30–50%, стоимость заемных денег стала заградительной, а острый дефицит кадров делает запуск новых точек банально нерентабельным. Отсюда и обвал в сегменте магазинов «у дома»: всего 952 открытия за 2025 год — в шесть раз меньше, чем годом ранее.

Непродовольственная розница кровоточит еще сильнее. За четыре года сегмент стройматериалов потерял 11% точек, а специализированная электроника рухнула на 26%. Держать физическую витрину для товаров, которые покупатель привык забирать в ПВЗ, стало слишком дорогой роскошью. Классические ТЦ также теряют арендаторов: трафик там так и не восстановился, зависнув на отметке минус 10% к доковидным показателям 2019 года.

Война США и Израиля против Ирана, стартовавшая в конце февраля 2026 года, ударила по самому уязвимому месту мировой торговой кровеносной системы — Ормузскому проливу. Трех недель блокады хватило, чтобы цены на удобрения взлетели на 39–49%. Карбамид уже пробивает отметку в $597 за тонну.

Иллюзий быть не должно: проблема не в изоляции одного Ирана с его 12% рынка азота. В проливе заперт экспорт всего Персидского залива, а это четверть мировых поставок. Рынок одномоментно лишился 35% карбамида, трети аммиака и, что критично, 50% серы, без которой неизбежно встанет производство фосфатов.

Ситуацию добивают мартовские удары по катарской СПГ-инфраструктуре. Поскольку природный газ формирует до 80% себестоимости азотных удобрений, мы видим классический двойной удар. Физическое отсутствие товара из Залива накладывается на скачок цен на сырье для альтернативных производств в Азии и Северной Африке. Перекрыть эту дыру за счет Египта, Алжира или Китая не выйдет — там действуют жесткие экспортные квоты.

Заголовки о том, что Трампа якобы «занесло» в тарифной войне с Китаем, и теперь у Вашингтона с Пекином наступили «великолепные бизнес-отношения» — классический пример того, как словесные интервенции пытаются выдать за разворот макроэкономического тренда. На деле никакого покаяния не было. Если отключить звук и посмотреть на цифры, картина прямо противоположная.

Весь последний год мы наблюдали методичную эскалацию. Начали с 10% на импорт под предлогом борьбы с фентанилом, затем быстро удвоили ставку до 20%. К осени в ход пошла тяжелая артиллерия — анонс дополнительных 100% на китайские товары. В пике этого обмена ударами американские заградительные барьеры достигли 145%, а китайские ответные меры уперлись в 125%.

Это не случайность, в которой можно «заиграться», это целенаправленный демонтаж устоявшихся цепочек поставок. Откат фентаниловой пошлины обратно к 10% на фоне трехзначных тарифов — это статистическая погрешность, а не жест доброй воли. Тем более что Пекин был демонстративно исключен из 90-дневной тарифной паузы, которую Вашингтон недавно предоставил 75 другим странам.

Создание совместного предприятия «Международная контейнерная логистика» между структурами Росатома и арабским портовым оператором DP World — история не про сиюминутные дивиденды, а про долгосрочное хеджирование логистических рисков.

Вводные данные предельно прагматичны. СП зарегистрировано в Москве, 51% у «Русатом Карго», 49% у российской «дочки» DP World. Распределение долей классическое: государство в лице Росатома оставляет за собой контроль над инфраструктурой, а глобальный игрок получает почти половину бизнеса и доступ к маршруту.

Почему это важно? Северный морской путь (СМП) неплохо освоен под вывоз российского сырья — СПГ и нефти. Но главная амбиция Москвы — перетянуть часть международного транзита контейнеров. Сделать это в одиночку, без интеграции в мировые цепочки поставок, невозможно. Росатому нужен был партнер с глобальной экспертизой и доступом к терминалам по всему миру. DP World подходит идеально.

Для арабской стороны интерес тоже очевиден.

«Лента» отчиталась за четвертый квартал, и цифры выглядят так, будто ретейлер нашел скрытый резерв. Рост EBITDA на 19,3% (до 25,5 млрд рублей) и скачок чистой прибыли в полтора раза уверенно бьют консенсус-прогнозы, которые закладывали куда более скромные +13,5% и +17,2% соответственно. Выручка прибавила 22,4%, достигнув 319,8 млрд рублей.

Но если вскрыть структуру сопоставимых продаж (LFL), магия цифр быстро объясняется. LFL-продажи выросли на 8%, при этом средний чек прибавил 7,9%, а трафик показал статистическую погрешность в +0,1%. Перевожу: новых людей в магазинах нет. Весь двузначный рост выручки — это классический перенос инфляции в кошельки лояльной аудитории. Менеджмент грамотно отработал с ценообразованием, удержав рентабельность по EBITDA в четвертом квартале на высоком уровне 7,9%.

Онлайн-доставка растет бодро (+26,7%, до 21,9 млрд рублей), но в масштабах бизнеса это пока вспомогательный канал, а не главный драйвер. По итогам года скорректированная EBITDA составила 32,6 млрд рублей (маржа 6,1%), а комфортная долговая нагрузка на уровне 1,0x EBITDA позволяет компании не сжигать прибыль в процентных расходах.