Сырок. Борис Александров. Конспект книги. Предисловие. Глава 1-2

Сырок Борис Александров  «Манн, Иванов и Фербер», 2016


Эту книгу хорошо дополняют:

Бизнес как игра. Сергей Абдульманов, Дмитрий Борисов и Дмитрий Кибкало

Не отступать и не сдаваться. Луи Замперини и Дэвид Ренсин

Предисловие. Счастье

я решил написать книгу. Когда внук подрастет, может быть, ему станет интересно, чем занимался дедушка.

Опыт, который позволил добиться успеха и – самое главное – остаться при этом счастливым человеком. Я пять раз женился, причем на двух женщинах по два раза. У меня трое детей от трех разных жен. В Советском Союзе я отсидел три года за нелегальное предпринимательство.

Руководить бизнесом, постоянно работать, каждый день сталкиваться с неординарными вызовами – это настоящее счастье.

Наши марки «Б. Ю. Александров», «Ростагроэкспорт», «Ностальгия», «Крепыш», «Вкусный день»… Это ли не воплощение счастья для предпринимателя?

В этой книге я хочу рассказать, что есть правила, позволяющие человеку жить счастливым.

Я старался, чтобы у женщин тоже оставались обо мне приятные воспоминания. Они видели, что всегда для меня на первом месте, и, наверное, ценили это.

Уже два с половиной года у меня рак лимфатических узлов четвертой стадии. Но мне повезло: ученые научились приостанавливать такую форму рака и добиваться стойкой ремиссии. По образованию я врач и понимаю: когда у тебя обнаруживают столь тяжелую болезнь и потом вдруг выясняется, что с ней можно бороться, это уже счастье.

И в книге расскажу об авантюрных поступках и глупых ошибках, о правилах бизнеса и жизненных истинах.

 Глава 1. Дела японские

    Что африканцы и японцы воровали на советских кораблях

    Какую психологическую уловку применяют таможенники

    Как официантка из Ванина спасла меня от тюрьмы

1975 года, мне было 28 лет, я лужил врачом на судне, возившем лес в Японию.

Шок. Нас, представителей великой страны, победившей милитаристскую Японию в 1945 году, какой-то япошка выставляет из магазина!  Неприятный случай мотивировал меня к предпринимательству. Не зря говорят: «Мудрость – хорошо залеченная рана».

Выяснилось, что в особом почете там медь и бронза, и килограмм меди стоит один доллар. У нас загорелись глаза.

В японском порту укладывали 15–20 килограммов отпиленной бронзы в обыкновенные сумки, шли в приемный пункт и благополучно получали свои 15–20 долларов. На 15 долларов мы могли купить пять пар джинсов по три доллара, а в Ванине они уже стоили 150–200 рублей.

Мы стали наваривать до тысячи рублей за рейс. Поскольку в месяц делались примерно три рейса, получалось порядка 3000 рублей. Столько обычный советский человек зарабатывал года за два-три.

Ближе к концу службы я нашел второй вариант заработка, еще более выгодный, чем торговля джинсами.

В СССР один ковер стоил 1500 рублей, а в Японии – 20 долларов. А в этом магазине я вдруг увидел, что точно такие же продаются по 5 долларов.

В чем дело, почему такие дешевые? Оказалось, бракованные. Обычный человек ничего не заметит: подумаешь, в каком-то малюсеньком фрагменте нет, допустим, зеленого. Но по жестким японским стандартам – не положено.

Началась в моей жизни ковровая эпопея: отпиливаешь бронзу, сдаешь в металлолом, покупаешь ковров и получаешь за один рейс 3000 рублей. Стали привозить по 10–20 ковров, чем и вызвали понятное подозрение у КГБ, плотно севшего нам на хвост.

Я уволился по семейным обстоятельствам, и мы с Таней переехали в Москву, где 16 мая 1982 года появилась на свет наша дочка Наташа. Таня стала уже третьей моей женой, а Наташа – третьим ребенком, но об этом позже.

Глава 2. Конкурент «Кристалла»

    Как работал «колбасный обмен» в эпоху развитого социализма

    Почему меня зацепили слова, сказанные моей жене соседом, работавшим в автосервисе

    Как мне удалось зарабатывать по 80 рублей в день в Советском Союзе

Когда я вернулся в Москву, меня не прописали в новой квартире, ведь я не значился в ордере. В Советском Союзе на работу принимали только с пропиской и я, дипломированный врач, вынужденно полгода разгружал вагоны на товарных станциях.

Передо мной поставили задачу – восстановить автопарк. Моя бурная деятельность привела к тому, что 90 машин заработали и только десять нужно было списать.

На заводе производили два сорта наливок, вишневую и сливовую, обе очень сладкие: 16 процентов сахара, если не ошибаюсь. Берешь бутылку, батон – и вот тебе питание на всю смену.  Наливка имела и эстетический смысл: после нее потеть начинаешь c запахом вишни или сливы. 

На винзаводе мы придумали прятать в ящик с битым стеклом от трех до пяти целых бутылок, предварительно завернув их в бумагу. Баба Маня предусмотрительно протыкала бой железным стержнем. Но проткнуть груду прессованного стекла было очень трудно, и делала она это символически. Втыкала штык на 10–15 сантиметров, а ящик был глубиной в полметра. Но на пути была еще одна проходная… Я брал пять бутылок и между рельсов по льду толкал их через забор, а затем забирал снаружи. С каждой бутылки зарабатывал по два рубля. Десятка – весомая добавка к восьми рублям, получаемым официально.

Я расспрашивал друзей из других цехов – и в итоге узнал подробности процесса очищения спирта и получения водки. Любая хорошая водка делается из хорошей воды и хорошего спирта. Для очистки эта смесь должна пройти восемь метров активированного угля, где оседают вредные сивушные масла. Я понял, что сам смогу делать водку, которая ничем не будет отличаться от промышленной. В магазине я присмотрел очиститель воды «Родничок». Держатель трубки надевался на водопроводный кран, вода проходила активированный уголь и выходила очищенной через кран «Родничка».

В конторе механизированной уборки соорудил самогонный аппарат, купил спиртомер и стал гнать спирт из сахара, очищая его «Родничком». Самым сложным было сделать такую крышечку, чтобы на вид бутылка не отличалась от фабричной. Надо было найти крышки, аккуратно их распрямить, помыть и закрутить снова уже на готовых бутылках.

Экономика проекта была простая. Из одного килограмма сахара получался литр 80-градусного спирта, которого хватало на четыре бутылки водки. Килограмм сахара стоил 90 копеек. Пустые водочные бутылки я покупал у продавщицы в магазине по 20 копеек; официально их в то время принимали по 12 копеек. В тот же магазин сдавал готовую водку по 2 рубля 87 копеек. Магазин продавал ее в розницу по государственной цене – 3 рубля 87 копеек.

В день я делал по два ящика (40 бутылок). Каждая бутылка давала прибыль в районе двух рублей, и я стал зарабатывать по 80 рублей в день, или 2400 рублей в месяц. Для сравнения: машина «Жигули» в то время стоила на черном рынке пять тысяч рублей, а обычная зарплата советского гражданина составляла рублей 100–120 в месяц.

И все могло сойти с рук, но не повезло. Когда оперативники пришли в магазин, они поймали продавцов, что называется, на месте преступления: те переклеивали этикетки на вине. Они срывали этикетки с дорогого вина и приклеивали их на дешевое. Обвинение мне предъявили по статье 154 – «Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество».

Расскажу о нашумевшем «деле Трегубова».

Еще до смерти Брежнева Юрий Андропов, возглавлявший КГБ, начал «копать» под московскую торговлю, подчинявшуюся Гришину. Начальником Главторга Мосгорисполкома работал Николай Трегубов, и на него стали искать компромат. Хотели доказать, что Трегубов дает взятки Гришину. Когда же к власти пришел Андропов, начались настоящие торговые репрессии.

 «дело Рокотова» — Трех осужденных расстреляли за валютные операции, торговлю джинсами и другие сделки, которые теперь полностью законны.  При обыске у них изъяли полтора миллиона долларов США.