Альтернативным инвестициям не место в повседневных портфелях частных инвесторов

Знаете всю эту историю про «демократизацию» альтернативных инвестиций? Сейчас из каждого утюга на Уолл-стрит кричат, что обычным людям пора дать доступ к закрытым рынкам — прямым инвестициям и частному кредитованию. Мол, раньше это было только для элиты, а теперь мы добавляем эти инструменты в ваши пенсионные планы и приложения на смартфонах, чтобы вы зарабатывали как крупные фонды.Но если убрать этот маркетинговый шум, то реальность выглядит паршиво. Частные активы — это дико дорого, непрозрачно, а ваши деньги там запрут на годы. И весь этот внезапный аттракцион щедрости затеян не ради того, чтобы розничный инвестор стал богаче. Уолл-стрит просто нужно кормить свою комиссионную машину, которая начала голодать.

Давайте честно: в отличие от обычных акций, которые можно продать в два клика, в закрытых фондах капитал замораживается лет на десять. Раньше инвесторам вешали лапшу про «премию за неликвидность» — якобы за терпение вам доплатят повышенной доходностью. Но эта сказка кончилась. Посмотрите на гигантов вроде Гарварда и Йеля, которые на этих альтернативных активах собаку съели. Йель сейчас пытается по-тихому распродать свои частные фонды аж на 6 миллиардов долларов, а Гарвард скидывает активы на миллиард и одновременно занимает деньги через облигации. У них банальный кризис ликвидности, потому что реальные результаты этих модных фондов не оправдали ожиданий.

Плюс ко всему, на частном рынке никто не знает реальную цену активов. Там нет ежесекундных торгов. Оценка происходит «по модели»: управляющие сами садятся и рисуют отчеты на основе своих же прогнозов. Отсюда и берется иллюзия стабильности. Когда на бирже все падает, закрытый фонд гордо показывает легкую просадку. Но это не потому, что их компании бессмертны — просто их оценки безнадежно устарели, а менеджеры до последнего тянут с фиксацией убытков, чтобы не потерять свои проценты за управление.С доходностью там вообще сплошная математическая магия. Вместо привычного возврата на вложенные деньги (ROI) они используют показатель IRR — внутреннюю норму доходности. А его подкрутить проще простого: можно быстро выйти из одной удачной сделки, годами не списывать банкротов или торговать на плечо. Тот же Йель как-то хвастался, что их венчурный портфель делал 92,7% годовых в течение двадцати лет. Если бы это было правдой, фонд сейчас стоил бы больше 40 триллионов долларов — это больше, чем вся экономика США. А в реальности у них было всего 25 миллиардов.

И вишенка на торте — это комиссии. Управляющие альтернативными фондами загребают огромные деньги независимо от того, обогнали они рынок или слили ему. А для вас как инвестора это превращается в бесконечную матрешку из скрытых платежей: платформе, советнику, за транзакции, за успех… Оксфордский профессор Людовик Фалиппу абсолютно прав, когда называет эту индустрию не генератором доходности, а конвейером по выкачиванию комиссий.

Что интересно, на обычном рынке люди поумнели. С 2015 года из дорогих фондов активного управления ушло около 3 триллионов долларов — инвесторы просто переложили их в копеечные индексные ETF. И Уолл-стрит начала терять доходы.Поэтому весь этот внезапный хайп вокруг «доступности» частных рынков — это просто попытка финансистов заткнуть дыру в своем кармане за счет обывателей. Базовые правила игры не изменились: долгосрочный успех — это всегда низкие издержки, прозрачность, диверсификация и ликвидность. Альтернативные инвестиции сделают богаче тех, кто их продает. А для розницы это просто усложнение ради усложнения, где за громким словом «демократизация» скрывается банальный поиск дураков, об чьи деньги крупные игроки зафиксируют свою прибыль.