Почему приезд главы ЦРУ — это скорее про мир, чем про эскалацию

Неанонсированный визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву выглядит как событие военное и даже угрожающее только на первый взгляд. Если же посмотреть на контекст, то возникает другая версия: Вашингтон пытается открыть ещё один, максимально закрытый канал для переговоров с Кремлём — прежде всего по Украине и деэскалации.

Рэтклифф провёл в Москве всего несколько часов. Американская и российская стороны официально не раскрыли ни состав участников, ни содержание переговоров. Кремль отдельно заявил, что встреча Рэтклиффа с Владимиром Путиным не планировалась. Поэтому любые разговоры о конкретных договорённостях пока остаются предположениями.

По данным американских и украинских СМИ, США заранее уведомили Украину о визите Рэтклиффа и попросили воздержаться от ударов по Москве и другим российским городам на время его пребывания в России.

Это чрезвычайно интересная деталь.

Если Вашингтон действительно готовился к эскалации, логика была бы обратной: передавать Москве жёсткое предупреждение одновременно с демонстрацией силы и позволять союзнику продолжать давление.

Но если задача — провести конфиденциальные переговоры, то очевидно другое: нужна пауза, в которой никто не будет пытаться изменить переговорную позицию ударами на поле боя.

Именно поэтому просьба к Киеву выглядит скорее как элемент управления эскалацией, чем как подготовка к ней.

На первый взгляд это странный выбор.

Для публичной дипломатии существуют президент, госсекретарь, спецпосланники. Но у разведывательного канала есть одно принципиальное преимущество: он позволяет обсуждать самые чувствительные вопросы без политического спектакля.

Разведывательные службы США и России даже в периоды острейшего противостояния сохраняли определённые каналы связи. Рэтклифф уже имел контакты с российской разведкой, а нынешняя поездка стала первым известным визитом американского главы разведки в Москву с 2021 года.

Для переговоров о прекращении огня такой канал может быть даже эффективнее публичной дипломатии.

Можно обсуждать не лозунги, а конкретные вещи:

• где проходит линия прекращения огня;
• какие объекты стороны обязуются не атаковать;
• как контролировать выполнение договорённостей;
• что делать в случае нарушения;
• какие действия одной стороны будут считаться подготовкой к новой эскалации;
• какие гарантии нужны Москве и Киеву.

Именно такие вопросы обычно и становятся предметом закрытых переговоров.

Визит произошёл в момент, когда американские усилия по прекращению войны фактически столкнулись с тупиком. Одновременно украинские удары по российской территории стали более интенсивными, включая атаки на глубокие тылы.

Получается своеобразная точка равновесия.

Россия продолжает добиваться своих целей военным путём.

Украина пытается повышать цену войны для России.

США при этом заинтересованы в том, чтобы конфликт не перешёл в неконтролируемую фазу.

Для Вашингтона это уже не вопрос «кто прав в очередном раунде переговоров». Это вопрос управления риском.

А когда риск становится слишком большим, дипломатия часто уходит в тень.

Здесь важно не переоценивать визит.

Самая реалистичная цель может заключаться не в подписании некоего «мира с Россией», а в достижении серии небольших договорённостей.

Например:

сначала — прекращение ударов по энергетической инфраструктуре;

затем — прекращение атак на порты и отдельные объекты;

после этого — локальное прекращение огня на определённых участках;

и только потом — переговоры о территориальном устройстве и долгосрочных гарантиях.

Именно такая поэтапная логика выглядит более реалистичной, чем попытка сразу решить все вопросы войны.

Некоторые украинские источники как раз сообщали, что среди возможных тем визита могли быть взаимное прекращение ударов по энергетической инфраструктуре и портам, а также локальная деэскалация в Сумской и Харьковской областях. Однако эти сведения официально не подтверждены.