⚡Удар США по школе в Иране сделал переговоры в принципе невозможными

В Тегеране на пятничной молитве (первой после трагедии) верховный представитель аятоллы Хаменеи заявил:

«Они убили наших детей и думают, что мы будем с ними торговаться? Они ошибаются.

Внутри Ирана: гнев и скорбь выходят на улицы

Трагедия вывела людей из оцепенения. Скорбь трансформировалась в гнев, который находит разные формы выражения.

· Спонтанные траурные шествия: В Тегеране, Исфахане, Мешхеде и Ширазе прошли многотысячные траурные шествия. Люди несли портреты погибших детей и национальные флаги. В лозунгах все чаще звучала не столько поддержка режима, сколько гнев против внешнего агрессора .
· Инцидент с посольством Швейцарии: В Тегеране толпа забросала камнями здание посольства Швейцарии (которая представляет интересы США в Иране). Полиции пришлось применить слезоточивый газ, чтобы оттеснить людей .
· Социальные сети (там, где есть доступ): Несмотря на отключенный интернет, те, у кого есть VPN, делятся историями. Поэтесса и блогер из Тегерана написала в запрещенном Telegram-канале: „Мое сердце разорвано. Я ненавижу этот режим, но эти убитые дети — они мои. Они иранцы. И это не освобождение, это ад“.

🎭 Реакция диаспоры и международной общественности

Иранская диаспора по всему миру переживает раскол.

· В Лос-Анджелесе (»Тегеранеджелес"): Часть иранцев-эмигрантов, десятилетиями мечтавших о падении режима, оказалась в моральной ловушке. Многие отменили запланированные акции в поддержку ударов. В соцсетях идут ожесточенные споры: одни пишут, что «цель оправдывает средства», другие называют это «позором» .
· Активисты и правозащитники: Иранская правозащитница, лауреат Нобелевской премии мира Наргес Мохаммади (находящаяся в тюрьме, но ее адвокаты передают заявления) осудила удар, назвав его «военным преступлением», и призвала международное сообщество остановить войну, а не поддерживать одну из сторон .

💡 Что пишут аналитики и СМИ

Западные СМИ и аналитические центры пытаются осмыслить последствия этого удара.

· The Guardian: Пишет, что удар по школе стал «переломным моментом», который может «консолидировать нацию вокруг режима, даже тех, кто его ненавидит» .
· Аналитик в интервью BBC: «США хотели нанести удар, который бы не затронул гражданских, но на войне это невозможно. Теперь вместо благодарности за освобождение они получают ненависть за убитых детей. Это стратегическая катастрофа» .
· Инвесторы и рынки: Как мы уже обсуждали, рынки отреагировали падением. Но аналитики отмечают и другой эффект: удар по школе закрывает возможность для быстрого дипломатического решения. Теперь ни один иранский лидер не сможет пойти на переговоры с США, не потеряв лицо. Это значит, что война будет долгой.

🔥 Краткий итог

Удар по школе в Минабе превратил конфликт из «освободительной войны» в глазах многих иранцев и мира в гуманитарную катастрофу и военное преступление. Он:

1. Консолидировал иранцев вокруг чувства национальной трагедии, независимо от их отношения к режиму.
2. Дискредитировал Запад в глазах колеблющихся и лишил оппозицию морального права приветствовать вторжение.
3. Затянул войну, сделав невозможными переговоры в обозримом будущем.
4. Вызвал глобальный резонанс, поставив США и Израиль в положение изгоев в глазах значительной части мирового сообщества.

До войны иранские противники режима могли рассматривать США и Израиль как потенциальных освободителей. После удара по школе этот образ был необратимо испорчен.

Иранскому руководству не с кем разговаривать

Любой иранский чиновник, который сейчас сядет за стол переговоров с США, будет автоматически воспринят народом как предатель, торгующий кровью детей.

Даже те, кто критиковал режим, не простят диалога с теми, кто убил их детей. А уж режим использует эту трагедию на 100%: они будут говорить «мы же предупреждали, что Америка — это смерть и разрушение». Переговоры сейчас — это политическое самоубийство для любого иранского лидера.

В Тегеране на пятничной молитве (первой после трагедии) верховный представитель аятоллы Хаменеи заявил:

«Они убили наших детей и думают, что мы будем с ними торговаться? Они ошибаются.