Когда «политическая принципиальность» дороже здравого смысла: зачем ЕС отказывается от российского газа?

26 января 2026 года Совет ЕС принял регламент о поэтапном запрете импорта российского трубопроводного и сжиженного природного газа (СПГ) с полным прекращением поставок к концу 2027 года. Решение было принято квалифицированным большинством, минуя вето Венгрии и Словакии. Эксперт проанализировал, насколько серьёзны намерения ЕС.

В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович рассказал, что решение оформлено как регламент ЕС, имеющий прямое действие. Оно вступит в силу через шесть недель после публикации в журнале ЕС, после чего начнётся переходный период. Полный запрет на импорт российского СПГ начнёт действовать с 1 января 2027 года, а на трубопроводный газ – с 30 сентября 2027 года (с возможностью продления до 1 ноября 2027 года в случае проблем с заполнением газохранилищ).

Как отметил эксперт, вопреки обычной практике единогласия по внешнеполитическим вопросам, здесь была применена процедура, требующая лишь квалифицированного большинства. Это позволяет обойти сопротивление двух наиболее зависимых от российского газа стран (Венгрия и Словакия). Венгрия уже заявила, что обжалует решение в Европейском суде. Однако эксперты отмечают, что судебный процесс может затянуться и вряд ли отменит уже принятый регламент.

 

«Намерения ЕС юридически оформлены и подкреплены механизмом штрафов за нарушение (для компаний – до €40 млн или 3,5% оборота). Хотя Венгрия и Словакия могут замедлить реализацию через суд, отменить решение будет крайне сложно».

Зачем это сделал ЕС и чем заменят российский газ

Запрет – логичное продолжение программы REPowerEU, запущенной в 2022 году для снижения зависимости от российских энергоносителей. Можно предположить, что это сиюминутная переговорная позиция по Украине, однако фактически структурная перестройка европейского энергорынка заявлена достаточно давно.

ЕС уже значительно диверсифицировал поставки. По данным Bruegel, в 2025 году доля России в импорте газа ЕС упала до 12,1% (с 18,3% в 2024 г.). Основными поставщиками стали Норвегия (31%), США (26,4%) и Алжир (12,3%). Доля СПГ в европейском импорте выросла до 45,8%. К 2027 году ожидается дальнейшее увеличение закупок СПГ из США, Катара и Азербайджана, а также рост генерации из возобновляемых источников.

Решение снижает стратегические риски ЕС, но несёт экономические издержки: цены на газ в Европе могут оставаться выше докризисных уровней, что скажется на промышленности. Однако введение «клапана безопасности» – возможность приостановить запрет на 4 недели в случае чрезвычайной ситуации – смягчает потенциальные шоки.

 

«С точки зрения экономической эффективности, постепенное замещение с сохранением части долгосрочных контрактов могло бы сдержать рост цен. Но политическая логика (лишение России доходов) перевешивает».

Как это отразится на российской экономике

Европа долгое время была главным рынком сбыта российского газа. В 2025 году экспорт в ЕС составил 38 млрд м³, что на 30% меньше, чем в 2024 году. Полный запрет лишит Россию около 40 млрд м³ годового сбыта.

Основное перенаправление сбыта газа – Азия. Поставки по «Силе Сибири» в Китай в 2025 году достигли 38,8 млрд м³ (рост на 25%). «Газпром» планирует увеличить экспорт в Китай до 106 млрд м³ после ввода «Силы Сибири‑2» (50 млрд м³) и «дальневосточного маршрута» (12 млрд м³). Также растут поставки в Центральную Азию (Казахстан, Узбекистан) и Турцию.

Переориентация требует масштабных инвестиций в новые трубопроводы и СПГ-заводы. Проекты вроде «Арктик СПГ‑2» сталкиваются с санкциями, что замедляет их реализацию. Пропускная способность газотранспортной системы в Азию пока недостаточна для полной компенсации европейского объёма.

 

«Нефтегазовые доходы составляют около четверти федерального бюджета РФ. Потеря европейского рынка снизит экспортную выручку, но частично компенсируется ростом цен на газ на глобальном рынке (из‑за ограничения предложения). Кроме того, СПГ-проекты (например, «Ямал СПГ») имеют налоговые льготы, поэтому прямой бюджетный удар может быть смягчён. Однако в долгосрочной перспективе сокращение доходов может ограничить возможности финансирования социальных обязательств РФ».

Помимо наращивания экспорта в Азию, Россия может развивать внутренний газовый рынок (газификация, перевод транспорта на газ), увеличивать химическую переработку газа, а также использовать валютную выручку от других экспортных товаров (нефть, металлы). Однако эти меры требуют времени и капиталовложений.

 

«Решение ЕС – это одновременно и стратегический шаг Брюсселя по завершению энергетического развода с Россией, и вызов для российской экономики. С одной стороны, ЕС демонстрирует «политическую принципиальность», хотя и ценой более высоких цен на газ для своих потребителей, а это может значительно повлиять как на промышленных потребителей что приведет к удорожанию продукции и инфляции, так и на рядового гражданина. С другой – Россия теряет крупнейший рынок, что вынуждает её ускорять переориентацию на Азию, неся значительные инфраструктурные и финансовые издержки».

В краткосрочной перспективе обе стороны понесут потери: Европа – из‑за роста цен, Россия – из‑за сокращения экспортной выручки. В долгосрочном плане, однако, ЕС рассчитывает укрепить свою энергетическую безопасность, а Россия – закрепиться на растущих азиатских рынках. Успех этой перестройки будет зависеть от скорости реализации инфраструктурных проектов и конъюнктуры глобального газового рынка.