Блог им. Koleso

Экономика России — от СССР в XXI век.РОССИЯ В ЭПОХУ ПОСТПРАВДЫ. Часть 2. Андрея Мовчан. Здравый смысл против информационного шума.

Часть 9. Россия и экономика. Экономика России — от СССР в XXI век.
Электронная книга t.me/kudaidem/1285

В XXI веке Россия пережила классическую «голландскую болезнь», усугубленную централизацией власти и собственности и отсутствием демократических институтов. 

Самым слабым звеном в ближайшие годы будет российская банковская сфера.

 

TheQuestion: увеличивается или уменьшается зависимость России от нефти?

 

Доля нефти и газа в экспорте за четверть века поднялась с 40 % до более чем 70 %; с 1999 года, когда производство нефти в России составляло 293 млн тонн, к 2014 году производство выросло до 514 млн тонн.

В 1999 году доля доходов бюджета от экспорта нефти составляла всего 18 %, в 2014-м она уже превышала 50 %.

Мы сегодня входим в длительный цикл низких цен на сырье.

СССР сделал ставку на экспорт энергии и минеральных ресурсов. Создание инфраструктуры экспорта, добывающего комплекса, энергокомплекса стали главными экономическими задачами.

Промышленность была выстроена «под ресурсы» и новая Россия унаследовала однобокую экономику.

Ресурсы для бюджета поставляют нефть и газ.

Бизнес испытывает на себе высокие административные риски и страдает от высокой ставки процента — и поэтому просто не может играть в долгую и строить производства, заниматься разработкой технологий. Относительно безопасным остается только короткий торговый цикл (продал сырье за рубеж — купил импорт — продал в России), и доля торговли в ВВП растет до уникальных 29 %.

Множество граждан страны вместо производительного труда, в силу отсутствия бизнесов, инфраструктуры рынка, стимулов со стороны государства, продолжают пополнять ряды бессмысленных государственных управленцев низшего звена, охранников, сотрудников госкорпораций, производимый ВВП на каждого из которых в 2–3 раза меньше, чем в частных зарубежных аналогах. Консолидация экономики достигает и банковской сферы — государственные неэффективные и непрозрачные банки вытесняют более мелкие частные.

Чтобы занять миллионы  не готовых вести бизнес в стране, начинается активная милитаризация: взлетают расходы на ВПК, растет обслуживающая его периферия. Расходы на ВПК отнимают ресурсы, фактически переводя их в обеспечение 2 млн сотрудников, 3 млн членов их семей и еще 5 млн связанных с ними работников.

Сформировался замкнутый круг ресурсного проклятия: советское наследие не располагало к диверсификации; конкуренция с нефтью убила остальной бизнес; государству было выгодно дискриминировать независимый капитал, и это привело к дискриминации всех остальных индустрий и внутреннего рынка в пользу нефти и экспортно-импортных операций; население за счет нефтяных сверхдоходов, с одной стороны, нарастило потребление, с другой — развило иждивенческую модель в экономических отношениях с государством, которое ради компенсации населению поборов неэффективных монополий убило региональные бюджеты и лишило их возможности местной диверсификации.

Нужны масштабные изменения, на которые в стране сегодня нет заказчиков, — все основные группы влияния не видят способа переключиться на другие источники своей власти или обогащения.

 

Экономика России в XXI веке.

В 21 веке на экономическое развитие России оказывали влияние два негативных фактора:

1. Стерилизация дополнительных прибылей в резервы увеличивала стоимость денег, как следствие — привлекательность инвестирования снижалась, а развитие капиталоемких или медленно развивающихся областей становилось невозможным.

2. Переоцененный рубль и популистские меры правительства, направленные на необоснованный рост зарплат, вместе с высокими налогами резко завышали себестоимость продукции, делая внутреннее производство нерентабельным.

 

Только не более 10 % ВВП относится к сфере независимых услуг и нересурсному производству.

Бюджет стал работодателем почти для 30 % трудоспособного населения напрямую и еще почти для 8 % — косвенно, приняв на себя непомерную нагрузку.

Большинство факторов, влияющих на российскую экономику, в настоящий момент не способствуют ее развитию.

Для роста экономики необходимо ускоренно капитализировать производство, создавать новые мощности.

В области производительных сил Россия все больше страдает от нехватки трудовых ресурсов. При этом большая часть трудовых ресурсов задействована в сферах с нулевым или очень низким уровнем добавленной стоимости — на государственной службе, в силовых структурах, в частной охране, в торговле, в крайне неэффективной банковской сфере.

Доля малого и среднего бизнеса в ВВП не превышает 20–22 %, притом что у развитых стран этот показатель находится на уровне от 40 до 55 %. 

Сегодня более 1 трлн долларов составляют пассивные вложения российских граждан в иностранных банках.

Средний класс в стране составляет не более тех же 10 млн.

Российская экономика находится в процессе кризисного сокращения, архаизации и потери конкурентоспособности. 

Но, подавляющее большинство населения страны за прошедшие 15 лет стало жить всего лишь чуть лучше, а в последние годы — всего лишь чуть хуже. Изменения не настолько значительны, чтобы вызвать резкий рост протестных настроений.

Информационное пространство идеологически монополизировано, максимальная аудитория независимых СМИ — менее 10 % населения.

Официальные СМИ преуменьшают проблемы, снимают с власти ответственность, перенося ее на внешние факторы.

Набирают силу левые настроения — ограничение внешней торговли и рыночных механизмов, масштабная эмиссия, национализация, государственные инвестиции в инфраструктуру все активнее продвигаются в качестве идей и находят поддержку в обществе. В этих условиях у власти нет мандата на реформы, и поддержание статус-кво остается ее единственной возможностью.

Ожидаемые административные могут быть четырех типов:

1. Расширение количества налогов и сборов.

2. Расширение налоговой базы.

3. Дискриминация. В отношении меньшинства населения, непосредственно не влияющего на стабильность системы, могут быть приняты дискриминационные законы, которые обеспечат пополнение бюджета. В частности, могут быть введены экспоненциальные ставки налогов на недвижимость, автомобили; введена очень высокая ставка подоходного налога для высоких заработков «верхних» 3–5 % населения. Проживание в центре города, проживание в отдельном доме, наличие автономных коммунальных систем могут быть обложены постоянными налогами; приобретение hi-end-оборудования, украшений, дорогих предметов одежды — разовыми.

4. Сокращение базы бюджетополучателей. 

 

Легкое и понятное многим решение-ответ на вызовы российской экономики — масштабное увеличение инвестиций в инфраструктуру.

Любые инвестиционные действия — то есть фактически предложение рынку новых возможностей — должны соответствовать спросу, который либо уже существует, либо еще только может сформироваться. В противном случае они обречены на экономическую бессмысленность.

В сегодняшней России депрессия экономического развития не связана с инфраструктурным потолком, а высокая себестоимость транспортировки, связи и логистики влияет на увеличение стоимости продукта не так сильно.

 

Масштабные инвестиции в инфраструктуру со стороны государства, скорее всего, столкнутся со следующей серией проблем:

Планирование. Будут выбраны не нужные направления инвестирования, а те, что выгодны наиболее мощным лоббистам.

Финансирование. У проектов будет масштабная изначальная переоценка, до 50 % и более будет потрачено сверх реальной стоимости.

Выполнение. Будет идти медленно, без соблюдения стандартов качества. Часть объектов окажется в итоге малопригодна или непригодна для эффективного использования.

Использование. Объекты будут недооснащены, не укомплектованы штатом, спрос на их использование — под вопросом.

Влияние на общий спрос. Средства на инфраструктурные инвестиции будут получены эмиссионным путем, их пролиферация в экономику приведет к росту инфляции, общий объем платежеспособного спроса только сократится, и спрос на эти объекты еще сильнее уменьшится.

 

Но даже если предположить, что в стране существует запрос на инфраструктуру и всех вышеупомянутых проблем удастся избежать, для раскачивания экономики, Россия должна будет вкладывать в инфраструктуру 15 % ВВП в течение многих лет. Для сравнения: Мексика расходует на инфраструктуру 5 % ВВП, Индия — 10 %, Китай — от 6 до 11 %.

 

Попробуем ответить на вопрос: что можно сделать, чтобы ситуация изменилась к лучшему? Сегодня у российской экономики две базовые проблемы: риски, несоразмерные возможностям получения дохода, и зарегулированность.

В России сегодня нет областей, в которых можно ожидать сверхприбылей.

Россия — страна среднего дохода, здесь фактически не осталось ниш для высокомаржинального бизнеса. Россия — страна квазимонополистических конгломератов, оказывающих жизненно необходимые бизнесу услуги (поставка энергии, перевозки и так далее) по завышенным ценам. Россия в высокой степени зависит от импорта.

В этой ситуации единственный способ увеличить экономический потенциал страны — снизить риски.

Базовые риски, с которых надо начинать, это те, что связаны с владением собственностью (даже мэр Москвы уничижительно называет свидетельства о собственности «бумажками») и правоприменением — как в спорах с государством (в лице регулирующих, силовых и фискальных органов), так и между хозяйствующими субъектами.

Необходимы масштабные изменения законодательства, направленные на защиту предпринимателей и инвесторов; гарантии примата международных судов и права; презумпция невиновности в делах против государства; запрет на возбуждение уголовных дел при отсутствии поддерживающего решения и даже прямой передачи дела в гражданском процессе; повсеместное внедрение суда присяжных.

Все это должно привести к тому, что предприниматели и инвесторы пересмотрят оценки рисков и произойдет переход от сегодняшней феодально-коррупционной модели правоприменения к той, что основана на состязании сторон и соблюдении закона.

Наконец, очень важная часть системы снижения рисков — комплекс законодательных мер для защиты инвесторов и предпринимателей от изменений законодательства, решений и действий (не только противоправных) государственных органов и прочих действий или бездействия со стороны государства или любых должностных лиц в любых формах, которые влекут за собой убытки или упущенную выгоду. В частности, такие законодательные акты должны защищать инвесторов и предпринимателей от тех изменений законодательства и решений органов власти, которые существенно ухудшают условия ведения бизнеса.

 

Сейчас разумнее всего было бы снова взять курс на международную интеграцию

В современном мире прогресс невозможен без тотальной включенности в мировые технологические цепочки, без интеграции научных институтов в мировое интеллектуальное пространство, без потока международного частного капитала, без многолетнего построения собственной, но глубоко интегрированной с лучшими мировыми институтами образовательной системы. 

Штаты стремятся извлечь экономическую выгоду из «плохого поведения» нашей страны.

Первопричина «алюминиевых» санкций — в разрушении алюминиевого производства в США. За последние годы оно сократилось в 5 раз, Штаты даже ввели пошлину на импорт алюминия. Решение запретить ввоз из России тут было как нельзя кстати.

Но, Российская нефть — это священная корова, которую трогать нельзя, потому что Европа от нее сильно зависит. Можно, правда, ввести санкции на сжиженный газ — это будет неприятно, но без этого экспорта Россия проживет. Все остальные гипотетические эмбарго малозначимы.

Единственный способ выйти из порочного круга — тотальная интеграция в мировые цепочки. 

 Банковские ИТ в России — они лучшие в мире. Но, нужны нормальные институты экономики, а не электронные надстройки к архаичным системам.

Цифровые технологии развиваются, но построить Кремниевую долину здесь не удастся. Люди вырастают, создают диджитал-продукты, а потом уезжают из страны. Иностранные инвесторы не вкладываются в российские стартапы. Талантливые основатели все чаще слышат от иностранцев одни и те же речи: «Вы нам нравитесь. Переезжайте в другую юрисдикцию, и мы в вас будем инвестировать».

Частный рынок в России отмирает как ненужный придаток государства.

будущее, судя по всему, за технократическими межгосударственными союзами, создающими меритократическую среду. И если этого вовремя не осознать, придется уступить дорогу более приспособленным странам.

Часть 10. Мы и война

Война, как известно, это продолжение политики другими средствами, и не стоит думать, что она является последним актом политического спектакля.

Амбиции Российской империи постоянно толкали ее на войны — и у своих границ (для расширения территории), и на европейском театре — в рамках участия в большом переделе торговых потоков.

Современная Россия далеко не одинока в своих амбициях и методах их реализации. США и НАТО все чаще прибегают к военной силе, и все чаще это случается без мандата ООН; количество военных конфликтов в мире, сокращавшееся вплоть до 2015–2016 годов, начало снова расти; накопившиеся политические и социальные противоречия буквально рвут границы многих государств, установленные зачастую совершенно произвольно, без учета этнических и социальных реалий, и закрепленные принципом нерушимости границ.

Россия крайне зависима от экспорта газа и нефти в Европу, ее конкуренты — Иран, США, Кипр и Катар. Чтобы сдерживать их наступление, надо иметь отличные отношения с Европой и влияние в ООН. Россия хочет тесных отношений с Казахстаном, чтобы удерживать свое влияние в регионе в противовес Китаю и Турции. Россия хочет дружить с Азербайджаном не только из-за нефти и гранатов, но и потому, что ось Турция — Азербайджан — Татарстан в перспективе угрожает целостности России. России крайне необходимо сотрудничество с США и Европой в высокотехнологичных областях, без него (а сегодня мы закупаем более 90 % точных механизмов и машин, 45 % нашего импорта машин и механизмов — из Германии) мы не сможем даже поддерживать свою обороноспособность.

 Российский ненефтяной ВВП в 2014–2018 годы сократился примерно на 12 % и продолжает падать по 1,5–2 % в год; доходы населения падают 5 лет подряд; иностранные инвестиции практически равны нулю.

Доля кредитов малым и средним предприятиям в ВВП за 5 лет упала на треть.

 

Официальная версия причины нынешнего противостояния России и «Запада» — неготовность со стороны западных держав видеть Россию «равноправным партнером». То есть, проще говоря, обида. Возможно, большинство войн в истории официально начиналось из-за обид.

Если страна не в состоянии обеспечивать себе достойное экономическое место в мире, то она так или иначе будет зависеть от крупнейших торговых партнеров, и экономическое давление на нее будет иметь успех. Аналогично если эта страна не в состоянии предлагать внешнеполитическую повестку, которая будет близка существенному числу других стран, если она не создаст себе репутацию выгодного и надежного партнера, то ее мнение не будет учитываться на международной арене, что также сделает ее неравноправной с признанными лидерами международной политики.

В этом смысле Россия, конечно, страна с урезанными по сравнению с развитыми крупными экономиками правами. Для начала Россия сильно зависит от ЕС экономически: торговый оборот — 500 млрд долларов; основные поставки сырья из России идут в ЕС; основные технологии и сложные промышленные товары идут из ЕС.

Поскольку ЕС может при желании заменить Россию как поставщика и покупателя, а Россия заменить ЕС не в состоянии, Россия в этих отношениях будет младшей и неравноправной. 

Сделать Россию равноправной могло бы развитие диверсифицированной экономики и проведение той внешней политики, которая привлекала бы союзников, усиливающих своими голосами позицию России. И в этом смысле конфронтация — сугубо вредная вещь: экономику невозможно развивать в изоляции, а найти союзников в ситуации, когда ты сам провоцируешь конфликты, очень сложно.

Россия добьется равноправия исключительно за счет самосовершенствования.

 

Часть 11. Государство и бизнес.

 

 

Мир молодого капитализма принес быстрый рост экономики, но и быстрый рост преступности, чудовищную волатильность и в конечном итоге — кризис беспрецедентного масштаба, оставивший миллионы людей в 30-е годы XX века в США буквально без куска хлеба.

Виноватыми сделали рынки и население, которое без должного руководства не сумело правильно вести дела. К концу 1930-х годов в США начинается бум государственного регулирования, сопряженного с развитием социальных программ.

Штаты государственных служащих в развитых странах за последние полвека выросли многократно, и вместе с ними разрослась система регулирования всего и вся, которую было бы сложно представить еще 100 лет назад.

Волшебным образом Россия умудряется сегодня сочетать в себе и пороки молодого капитализма (монополизм, коррупцию, слабость систем надзора, неравенство и высокий уровень преступности), и проблемы современных капиталистических систем (непропорциональный уровень участия государства, бюрократичные системы регулирования, высокие барьеры входа на рынки и так далее). 

Фундаментальная причина экономического спада в России (архаизации, усугубления ресурсной зависимости, гиперконцентрации капитала и активов, сокращения нересурсных областей экономики, низкой добавленной стоимости, снижающихся доходов домохозяйств, роста немультипликативной доли ВВП и прочее и прочее) — это низкая доходность ведения бизнеса по сравнению с риском его ведения. 

Риски состоят из примеров. Органам регистрации ставят план по госпошлине, и потому они просто скопом заворачивают документы по формальным причинам или вообще без причин. 

План по госпошлине, чудовищные пласты бюрократии, накладывающиеся один на другой, и поверх всего этого, вторым слоем — наша законодательная база.

Почти все можно будет трактовать противоположными способами, в зависимости от настроения — сперва налоговых органов, потом суда.

Россия идет к стопроцентно государственной экономике: у госкомпаний-то рисков никаких, владельцу все равно, а у менеджмента полно своих забот и интересов, им о прибыли и рисках компании думать некогда.

 

План 1954.

Сравним как видится российская власть из 2015 года, с тем, как видели существующий строй во времена досоциалистические. Оказалось — очень похоже.

 

Загнивающий монополистический империализм у нас построен. Еще не поздно, и можно двинуться по пути, по которому так успешно прошли западные страны, — от империализма к постиндустриальной демократии. Но для этого нужен хотя бы какой-то новый план.

В России у коррупции ролей две: она формирует для бизнеса хоть какие-то правила игры на фоне негодной законодательной базы, отсутствия независимого суда и постоянно меняющихся «высших решений»; она также обеспечивает единственную личную мотивацию для предприимчивых и разумных граждан стремиться во власть и пребывать во власти.

Список мотиваций претендентов небольшой: стремление улучшить жизнь страны, нездоровая жажда власти — или жажда обогащения.

Чтобы победить коррупцию, надо изменить власть.

Нужны эффективные институты — властный, судебный, предпринимательский. Надо начать с установления жестких правил игры. Только на базе современной системы законодательства и независимого суда мы сможем построить честную мотивацию. 

Надо сократить функции государства, существенно снизить количество чиновников и существенно увеличить их легальный доход. Чиновник должен жить достойно. Чиновники высших рангов должны быть богаты и иметь пожизненные блага.

Надо передавать максимум полномочий вниз, не боясь коррупции. Правительство должно стать площадкой для дискуссий, причем публично — в прямом эфире (при этом требования к выполнению конечных решений должны быть повышены). 

Нужна всеобщая амнистия капиталов чиновников, вплоть до самого верха. Легализация снимет главный барьер на пути к изменениям — страх нынешней власти перед разоблачением, делающий ее несменяемой. Официально ставшие мультимиллионерами чиновники смогут вкладывать свои капиталы на родине, и их интерес к власти ослабнет. Они станут радеть за экономический климат, требовать появления независимых судов и эффективных законов — приобретая официальный капитал, они станут больше инвесторами, чем представителями власти.

 

Валютный грабеж.

 

 

Россия — страна, в которой элиты делят ренту; законы такой страны защищают власть имущих от потери доли ренты и одновременно не должны мешать им эту ренту экстрагировать при любых обстоятельствах. Законы такой страны должны способствовать ограниченному пролиферированию ренты в социум — ведь рента является единственным значимым источников средств, все остальные должны быть уничтожены, чтобы у власти не возникло независимой конкуренции. Простейший способ пролиферирования ренты — максимизация штата чиновников, находящихся на содержании государства.

Естественным следствием этой системы становятся законы — запутанные, противоречивые, трудновыполнимые, туманные — требующие на каждую деталь разъяснений от высокопоставленных бюрократов и одновременно — запретительные по сути, с использованием которых можно обобрать, а то и посадить почти любого, кто осмелится строить свой независимый бизнес, источник дохода или социальную организацию.

Хотите пример из жизни о том, как построены наши законы (кстати, в части еще более или менее цивилизованной — в области финансов).

Вот вам, реальная история. Представьте себе, что у вас небольшая компания, которая оказывает услуги, и вам повезло — ваши услуги заказал нерезидент. Например, вы — ООО «Программист», и заказал у вас услуги сам Google.

Если ваша прибыль была 20 %, то вы заплатите две прибыли). За то, что ваш контрагент не был аккуратен с платежами.

Ведь по закону Вы не просто обеспечить получение, а «в сроки, предусмотренные контрактами». Вы отвечаете за Google.

Положение абсурдное. Противоречит основам римского права. Одно из тысяч положений, которыми буквально заминировано правовое поле России и которые чем дальше, тем громче взрываются под ногами предпринимателей.

В следующий раз вы не понесете в банк настоящий контракт с Google, где сроки, объемы, нет печатей и подписей. Вы состряпаете свой вариант, где сроков нет, стоимости — тоже, оплата по факту выставления счетов и восемь синих печатей с гербом Google. Вы подпишете его от имени Google и отнесете в банк, а дальше будете под каждый платеж рисовать счет и акт числом платежа, и все будут довольны. А потом пройдет еще пара лет, и наши постоянно растущие над собой налоговые органы проведут сверку с иностранным контрагентом. И в 5 утра за вами придут — к этому времени 193-я статья УК будет у вас уже в особо крупных, а к ней добавится подделка документов, мошенничество и еще пара статей.

Или ваша компания переедет на Кипр или в Прибалтику. Там, кстати, не только валютного контроля нет — там бухгалтерия стоит 1000 евро на год, а подоходный налог с дохода до 1,5 млн рублей — ноль.

Учтите только: без вас выполнять план по штрафам станет еще сложнее — и оставшихся будут штрафовать и сажать по еще более абсурдным причинам.

 

Почему россияне не доверяют бизнесменам?

Уровень доверия россиян к бизнесу уменьшается. .

Все больше россиян убеждены, что только государству можно доверить установление цен на продукты, медицинское обслуживание и трудоустройство граждан. Лишь 3 % участников опроса признают за частным бизнесом первенство в экономической жизни страны.

 

Если государство будет уходить из бизнеса и параллельно пропагандировать доверие к нему, это будет движением в правильном направлении.

Мы идем к экономике технологий и маркетинга, экономике, в которой на глобальных платформах (в ядре которых тоже не супергиганты) функционируют микрокомпании, создающие огромную добавленную стоимость. Что, Telegram — это большое предприятие? Facebook начинался как государственный проект? Представьте себе, что люди, создавшие LinkedIn, Facebook, Google, Twitter, Airbnb, WhatsApp, ICQ, Booking, жили бы в России, знали, что предпринимательство — это плохо, и пошли бы работать в налоговую инспекцию программистами.

Компании всегда начинаются с чего-то малого, и очень редко в мире успешная компания начинается «сверху». Посмотрите историю Sony, Hitachi, Форд.

ВВП России лишь на 18 % генерирует малый бизнес, а в Штатах это 45–50 %. 

Элита, вынужденная создавать добавленную стоимость, появится тогда, когда не будет централизующего ресурса, когда местные элиты в регионах будут иметь свои интересы и конкурировать между собой и их нельзя будет купить нефтяными деньгами, потому что денег этих не будет. Тогда и промышленная, и интеллектуальная элиты тоже не будут куплены. Пока мы вместе с властью автоматически вручаем чиновнику денежный поток, ничего не изменится.

 

Что мешает России уйти с особого пути?

Стремление обмануть исторический процесс и суметь победить ресурсное проклятие и его последствия с помощью некоей очень разумной программы действий очень распространено среди «прогрессивной» части российского общества.

 

Есть как минимум две серьезные проблемы.

Первая — это проблема, так сказать, бенефициаров. Тут стоит поговорить немного о концепции «локальной оптимизации». Люди, и особенно общества, оценивают свое положение (очень упрощенно) на координатном поле «качество жизни — риски». При этом в зависимости от отношения к рискам люди и общества готовы рисковать текущим качеством жизни в разном объеме, но, вообще говоря, они готовы отдать/получить некое количество качества жизни (Х) за некое сокращение/прирост рисков (У). Если Х большое, а У маленькое — говорят, что этот человек очень осторожен. Если наоборот — что он очень рисковый.

Абстрактная нужность реформ сопряжена с реальными рисками: не только на годы потерять даже то, что есть сейчас, но и, в случае если реформы не будут успешными или если они пойдут не так, как анонсируются, потерять вообще все и навсегда. Поэтому те самые 80 % населения не готовы поддерживать планы реформ, более того — они активно саботируют даже те реформы, которые пытаются насаждать «сверху». Во многом поэтому немногие реформы, проводимые «сверху», выглядят в результате половинчатыми и формальными.

Ну и наконец: вторая причина проблем с экономическими программами значительно более прозаична. Она состоит в полной оторванности этих программ от реального экономического и политического контекста современной России. 

Они не отвечают на вопросы: «Насколько это возможно?», «Как мотивировать общество на выполнение этой программы?», «Какие ресурсы для этого нужны, каким образом этого добиться с учетом реалий и ожидаемой реакции общества?».

Так что, резюмируя, в России нет ни готовых к реализации программ, ни общества, готового какую бы то ни было программу реализовывать. Пройдет время, и в стране появится запрос на реформы — скорее всего, тогда же появятся и подходящие программы. Когда это будет — никто не знает. Очень ориентировочно можно сказать, что это произойдет не ранее 2030-х годов.

 

ГОСУДАРСТВО, БИЗНЕС, ОБЩЕСТВО, ЗАЩИТА.

 

Следующие пять статей, завершающие эту главу, посвящены вопросам структурирования отношений государства и общества в части социальной и страховой защиты — пенсионного обеспечения, выплат пособий, страхования вкладов и вообще регулирования банковской системы, сбора налогов. Все статьи объединены одной мыслью — государство слишком велико и неуклюже, чтобы добавленная стоимость от его вмешательства в экономические процессы превышала вред, являющийся следствием побочных эффектов такого вмешательства.

Пенсионные системы.

 

Резкий рост продолжительности жизни и сокращение потребности в оплачиваемом труде делают формирование пенсионных накоплений путем отчислений из выплат работникам все более затруднительным.

Современные развитые страны видят в пенсионной системе еще и систему мотивирования еще молодых людей к активному труду и повышению нормы сбережений. 

Но времена меняются — и по мере роста эффективности финансовых систем и снижения роли капитала в развитии экономики роль пенсионных инвестиций будет становиться все менее важной, в то время как роль потребления (которое естественно снижается из-за пенсионных отчислений) как драйвера роста экономики будет расти. 

Принцип «я плачу за других сегодня — другие заплатят за меня завтра» вызывает не только все больше недовольства, но и банальные сомнения в его выполнимости. Наиболее продвинутые страны, например США и Великобритания, уже давно внедрили и индивидуальные пенсионные системы, и добровольные схемы формирования пенсионных планов — в США всего чуть более 10 % активов пенсионной системы управляется государством.

В ПФР работает 121 000 сотрудников — в 8 раз больше, чем количество постоянных работников японской пенсионной системы (при приблизительно равном количестве пенсионеров в наших странах).

В российской пенсионной реформе две проблемы  — сегодняшний дефицит пенсионного фонда и его будущий, еще больший дефицит на горизонте в 10–15 лет.

Начать можно с ликвидации ПФР как системы и передачи ее функций по тендеру частной организации. Есть подозрение, что за право получить функции ПФР (а с ними не только большие доходы, но и значительную клиентскую базу) будут бороться все крупнейшие российские банки и, возможно, ИT-компании типа «Яндекса». В итоге вряд ли стоимость в пересчете на одного клиента у них окажется выше американской, то есть расходы на обслуживание пенсионной системы упадут в 3,3 раза — это экономия 700 млрд рублей в год.

Мотивация пенсионеров работать, а работодателей — брать их на работу должна начинаться не с лишения первых пенсии, а с освобождения их зарплаты от налогов — в конечном итоге если бы они не работали, то государство только платило бы им пенсии, ничего не получая.

 

Пособия на детей.

 

Инициатива о выплатах за рождение первого ребенка вызывает как минимум несколько вопросов.

Первый вопрос: кто родители?

 

Если мы хотим стимулировать рождаемость, то надо поощрять рождение детей средним классом. Эти дети получат образование, они будут статистически намного более законопослушными, их вклад в ВВП будет на порядок выше. 

Тратить силы надо на выведение малоимущих семей из бедности — а там они сами разберутся, сколько детей рожать. 

Второй вопрос: родить или учиться?

В России 10–12 % молодых бездетных семей. Две трети из них — семьи очень молодые. Они либо образовались 1–2 года назад — и вполне нормально, что у них пока нет ребенка, — либо брак заключен между 18–19-летними, которые планируют завести детей позже, через 5–7 лет после свадьбы, после получения образования и профессии. Стимулировать эти новые семьи бесполезно: они просто «не успели».

Стимулировать 18-летних опасно для нации: мы будем сокращать количество квалифицированных специалистов.

Третий вопрос: куда деть лишних детей?

Третий вопрос совершенно практический: деньги за первенца собираются платить до 1,5 лет. Теперь представьте себе: семья решила завести ребенка, несмотря на то что она малоимущая, неблагополучная. 1,5 года она получает по 10 500 рублей в месяц (в районах с низким прожиточным минимумом это действительно существенные деньги). А потом все, выплаты заканчиваются. Но на ребенка-то надо тратить все больше, потому что он растет. К чему это приведет?

Если мы говорим о малообеспеченных семьях, большинство из которых еще и неблагополучны, это приведет к тому, что детей будут отправлять в детские дома — количество сирот в стране станет расти.

Четвертый вопрос: сколько людей нужно России?

Если мы действительно хотим, чтобы население в нашей стране увеличивалось, давайте откроем мигрантам с приличным образованием, поведением и готовностью стать полноценными членами общества дорогу в Россию. Тогда через полвека у нас будет 50 млн новых граждан. Америка уже поступала так неоднократно и в итоге сделала это своей политикой. Теперь население у нее растет, несмотря на то что у белых «коренных» американцев рождаемость низкая.

Правильно организованный приток трудовых мигрантов обеспечивает трудовыми ресурсами дефицитные области

Россия — страна сырьевая, в ней 80 % ВВП производит всего 15–20 млн человек, 10–13 % от населения и четверть всех трудовых ресурсов.

К тому же мы идем к новой промышленной революции, в процессе которой роботы заменят множество людей и в первую очередь — необразованных работников, большинство которых, особенно в стране без социальных лифтов, происходит из малообеспеченных семей.

При такой экономике — рост населения, это еще больше неквалифицированных безработных в перенаселенной московской агломерации? Это при том, что в Москве уже сегодня плотность населения достигает 15 000 человек на квадратный километр — это второе место в мире после Монако!

 

Почему страхование вкладов — не лучшая идея.

 

В колониальной Индии лет сто назад англичане крайне озаботились опасностью, которую представляли для местных жителей змеи и британская администрация объявила о готовности платить за каждую убитую змею.

Индусы немедленно начали сдавать мертвых пресмыкающихся в промышленных масштабах. Сообразительные местные жители стали разводить ядовитых змей специально, чтобы потом сдавать их трупы за деньги, дикие же змеи фактически не страдали.

Эта поучительная история — наглядный пример того, насколько бессмысленно лезть с киркой и лопатой административных мер в тонкую ткань экономики, — экономические агенты никогда не слушаются указов, а уровень их изобретательности по части минимизации своих рисков и максимизации доходов настолько же высок, насколько низок уровень общественной сознательности.

Поскольку вклады в банки — наиболее доступная форма инвестиций, в которую вовлечены широкие массы избирателей, практически все государства мира озаботились защитой интересов вкладчиков. Неудивительно, что в последние 30 лет в условиях бюрократизации власти в большинстве стран практически все правительства избрали путь не рыночного балансирования проблемы, а административного регулирования, введя системы государственного гарантирования возврата вкладов в банках. 

Тем не менее не все успешные страны имеют такую систему — ярким исключением является Израиль.

Очевидно, найдутся недобросовестные банки, которые будут привлекать клиентов повышенными ставками, а клиенты, зная, что их депозиты застрахованы, будут нести им деньги в надежде успеть получить и высокие проценты, и компенсацию основной суммы от государства. 

 

 

Российская практика

За частным опытом можно обратиться к истории страхования вкладов в России. АСВ (Агентство по страхованию вкладов) было создано в 2004 году.

Самое интересное в истории АСВ только начинается — в системе явно катастрофически не хватает средств.

С другой стороны, мы отлично знаем, какой эффект имело страхование вкладов в России. Оно было среди главных факторов неуспеха инвестиционного ретейл-рынка.

Без гарантий вкладов мелкие и неуспешные банки не получали бы от вкладчиков деньги даже под большие проценты, и им пришлось бы уже давно продаться более сильным и удачливым коллегам или закрыться. Консолидация прошла бы намного менее болезненно — без таких потерь для корпоративных клиентов и рынков, без таких скандалов и уголовных дел.

А создание АСВ принесло не столько облегчение добросовестным вкладчикам (которые без АСВ просто были бы осторожнее), сколько потерю ощущения риска у инвесторов и возможности для зарабатывания нечестными способами у банкиров. Совсем как в индийской истории, страхование вкладов вызвало к жизни не только банальное дробление больших вкладов на части, но и бизнес «серийного вкладчика» — тысячи людей стали искать банки, заведомо готовящиеся к банкротству и предлагающие неадекватно высокие ставки, получать их в период до банкротства, а затем возвращать свой вклад из средств АСВ.

Владельцы и менеджеры умирающих банков тоже повели себя адекватно щедрому предложению государства — они стали набирать депозиты, выводить активы и убегать с ними.

АСВ начинает действовать в стиле страховой компании — старается найти причины и предлоги не платить компенсации. 

Как постоянная мера такая защита вкладчиков нарушает естественный рыночный баланс — в конечном итоге в пользу мошенников банковского рынка и рискованных инвестиций, депрессивно действуя на банковский сектор.

 

Памяти российских банков.

Можно считать, что частной банковской системы — инструмента, благодаря которому во многом состоялись и промышленная революция, и становление развитых стран, и капитализация индустрий, — в России нет вообще.

После 2008 года ЦБ буквально выдавливали банки в пропасть. Главной проблемой стала организация бессмысленного и избыточного регулирования банковской сферы.

В России сегодня на единицу кредита приходится в 5 раз больше сотрудников, чем в банках США.

Избавление от бремени законов банкиры нашли, как всегда в России, в необязательности их исполнения: кредиты стали выдавать под фиктивные залоги, через «прокладки», по подложным документам; кредиты начали выдавать под любые цели, себе и другим, за взятки и без.

Банк по определению должен быть институтом долгосрочным, так как основной его товар — доверие клиентов. За последние 15 лет в России умерло более 80 % банков, и смерти продолжаются по нарастающей: гибнут уже и крупнейшие организации. Ни одна такая смерть не была предотвращена регуляторами, ни одна не была заранее предсказана ЦБ.

Количество российских банков продолжает сокращаться, качество балансов параллельно ухудшается, в том числе и у государственных гигантов, банки не выполняют своей основной функции — быть эффективными посредниками на рынках капитала. Напротив, в последние годы основной деятельностью банков стала перекладка средств клиентов в облигации, то есть дублирование инвестиционного рынка, причем, поскольку поток банковских денег взвинчивает цены на этом рынке, банки вынуждены многократно закладывать облигации под кредит в ЦБ, покупая на полученные средства еще облигации и снова закладывая их — то есть беря значительный финансовый рычаг.

Банки держат в ЦБ триллионы рублей остатков. Конечно, для недальновидного государства эта ситуация выгодна: оно легко размещает на рынке свой внутренний долг (с суверенным риском инвесторы готовы брать и долги с низкой ставкой) и пользуется банковскими остатками.

Как и во многих других областях нашей жизни, в банковской сфере мы смирились с тем, что система не функционирует как должна, и довольствуемся тем, что ее внешний вид примерно соответствует стандарту.

Между тем здоровая банковская система могла бы стать одним из главных драйверов экономического роста.
Электронная книга t.me/kudaidem/1285

★3
5 комментариев
Я утром ждал очередную серию!!! ну да ладно лучше поздно чем вапще нету!!!
Федул на отдыхе | Пикабу
avatar
Нефик очко рвать за 20 рублей на работе, причем подставляя и вытесняя коллег, и все наладится само собой
avatar
Гениально все разжевано.
avatar
«В 1999 году доля доходов бюджета от экспорта нефти составляла всего 18 %, в 2014-м она уже превышала 50 %» Если меня память не подводит то НДПИ в 1999г небыло. Потому и доля доходов была много меньше.
avatar
… в настоящее время — эксперт программы «Экономическая политика» Московского Центра Карнеги
...
В 2020 году покинул Россию и перебрался с семьей в Лондон
...
Является автором колонок для журнала Forbes, издания Republic.ru и газеты «Ведомости», РБК и Коммерсант. Ведёт блог на сайте «Сноб.ру», выступает на телеканале «Дождь» и радиостанции Эхо Москвы.
avatar

теги блога Андрей Колесников

....все тэги



UPDONW