Фонд вырос на 40'000%. Что могло пойти не так?

В Турции сейчас весело. Настолько, что местный регулятор отправил на ликвидацию 131 инвестиционный фонд, заблокировал операции фондов семи управляющих компаний, а власти начали задерживать людей и расследовать возможные манипуляции на бирже. Но начиналось всё гораздо приятнее.

Например, фонд Tera Portföy Birinci Serbest Fon (TLY) за два года показывал доходность около 40'700%. Не 40%. И даже не 400%. Сорок тысяч процентов.

За один только 2025 год фонд вырос примерно на 4'234%. В начале того года в нём было всего 11 инвесторов и около 889 млн лир. К концу года инвесторов стало уже больше 43 тысяч, а стоимость активов выросла до 35,3 млрд лир.

В общем, реклама особо не требовалась.

— Сколько приносит ваш фонд?
— Несколько тысяч процентов.
— Куда переводить деньги?

В России диалог был бы похожим.

Завеса кнопки «бабло» была приоткрыта: турецкий регулятор SPK ещё в конце прошлого года заметил, что некоторые фонды управляющих компаний очень активно покупают акции с небольшим количеством бумаг в свободном обращении. Цены этих акций при этом росли так, что, по словам самого регулятора, движение было трудно объяснить экономическими реалиями и фундаментальными показателями компаний. А дальше начинает работать бизнес-модель:

Фонд покупает низколиквидную акцию. Покупателей много, бумаги мало, цена растёт. Стоимость активов фонда тоже растёт. Люди видят огромную доходность и несут в фонд ещё больше денег. Фонд снова покупает те же акции. Они снова растут. Все счастливы.

Всё это отлично работает ровно до того момента, пока инвесторы не начинают спрашивать: а деньги-то обратно получить можно?

В августе регулятор ужесточил правила. Фондам пришлось перестраивать портфели, начались продажи. И тут выяснилась неприятная вещь: по нарисованной рынком цене ещё нужно найти того, кто согласится купить акции.

А если фонд набрал огромную долю низколиквидной компании, то кнопка «продать» работает несколько иначе, чем хотелось бы. Начались требования инвесторов вернуть деньги. У некоторых фондов возникли проблемы с погашением паёв. Дальше механизм заработал уже в обратную сторону:

надо вернуть деньги, поэтому продаём акции. Акции падают и стоимость фонда тоже. Из-за этого люди хотят забрать деньги ещё быстрее. Фонд продаёт ещё больше. Вот теперь вечеринка действительно начинается.

17 сентября турецкий SPK остановил операции фондов семи управляющих компаний и запустил ликвидацию 131 фонда. Под этими решениями оказалось около 891 млрд лир активов и примерно 353 тыс. инвесторов. Причём изначально на ликвидацию давали три месяца.

Через несколько дней регулятор подумал и увеличил срок до шести месяцев, отдельно объяснив это необходимостью продавать активы по возможности в подходящих рыночных условиях. В переводе с языка регулятора: если всё это сейчас дружно вывалить на биржу, может стать ещё веселее.

На этом история не закончилась. SPK подал заявления на 38 человек по подозрению в манипулировании акциями Katılımevim, Gündoğdu Gıda и Destek Finans. Им также запретили торговать на бирже на два года. Пока это именно обвинения регулятора, а не установленные судом факты.

А сегодня Borsa Istanbul объявила о крупнейшей за шесть лет перетряске BIST 100: из главного индекса вылетит больше четверти компаний. Среди них как раз Destek Finans и Katılımevim.

То есть сначала некоторые акции помогали фондам показывать невероятную доходность, потом фонды начали испытывать проблемы, а теперь часть этих акций заодно выкидывают из главного индекса.

Самое смешное, что люди шли в турецкие фонды во многом именно потому, что много лет пытались хоть как-то спасти деньги от высокой инфляции. Хотели найти место понадёжнее и... нашли фонд с доходностью 40'000%.

Наверное, уже здесь стоило заподозрить, что бесплатный чай будет не единственным сюрпризом.

И вот здесь я бы вернулся к тем самым 40'000%. Посмотреть такую доходность на экране приятно. Но совсем другой вопрос — сколько денег смогут получить инвесторы, если одновременно захотят забрать их из фонда.

Особенно если внутри лежат акции, которые прекрасно растут, пока их все покупают. А продать почему-то никто раньше не пробовал.