Индекс Мосбиржи ниже 1900 впервые за 4 года: сравниваем с 2008, 2014 и 2022

Сравниваем нынешнее падение индекса с кризисами 2008, 2014 и 2022 годов и разбираемся, почему рекорд на этот раз ставится не по глубине, а по продолжительности. Актуально на 22 июля 2026 года.

Материал актуален по состоянию на 22 июля 2026 года: рынок очень волатилен, и приведённые ниже уровни могли уже измениться.

Российский рынок акций находится в затяжном нисходящем тренде уже больше четырёх месяцев. Локальный пик по индексу Мосбиржи пришёлся на 9 марта: на фоне взлёта нефти выше $111 за баррель Brent (военные действия США и Израиля против Ирана и риски для судоходства в Ормузском проливе) индекс подскочил выше 2900 пунктов — максимума с 12 сентября 2025 года. С тех пор рынок устойчиво терял высоту: вплоть до 17 июля включительно это была серия из 19 недель почти без значимых отскоков — один из самых продолжительных нисходящих трендов в истории индекса, хотя и не абсолютный рекорд по всем 68 сопоставимым эпизодам, которые разобрали аналитики Альфа-Банка (подробнее — ниже).

20 июля индекс впервые с 10 октября 2022 года провалился ниже 1900 пунктов, в моменте опускаясь до 1898,5 п. — это дно текущего цикла на сегодняшний день. От мартовского пика это около −35%, а от 52-недельного максимума в 3014 п. — примерно −37%. Но именно на этом падение, по крайней мере пока, приостановилось: 21 июля индекс отскочил почти на 4%, до 2078 п., а 22 июля в середине дня превысил 2100 п. (+1,2%) на новости о согласованной встрече главы МИД РФ Сергея Лаврова и госсекретаря США Марко Рубио. Отскок вышел резким — во многом за счёт закрытия коротких позиций, а не разворота фундаментальных факторов, поэтому называть его концом нисходящего тренда пока преждевременно. С мартовского пика рынок по-прежнему потерял около 28–30%.

Отдельные истории по ходу этого падения выглядели ещё драматичнее общего индекса. Акции «Газпрома» 15–16 июля пробили отметку 90 рублей и обновили абсолютный минимум почти за 18 лет: 16 июля бумаги в моменте падали до 83,98 руб. — ниже прежнего исторического минимума в 84 руб., державшегося с октября 2008 года. Дивиденды по итогам 2025 года акционеры не утвердили уже четвёртый год подряд. Индекс гособлигаций RGBI на этом же отрезке тоже переписывал многолетние минимумы: падение RGBI отражает рост доходностей ОФЗ, а рост доходностей безрисковых бумаг усиливает конкуренцию за капитал инвесторов между облигациями и акциями — деньги охотнее идут во флоатеры, фонды денежного рынка и депозиты, чем в рискованные активы.

• Разочарование в политике ЦБ: 19 июня регулятор снизил ключевую ставку лишь на 25 б.п., до 14,25%, хотя рынок закладывал 50 б.п. Дело не в том, что ставку не снизили вовсе, а в сигнале: инвесторы восприняли скромный шаг как признак того, что дальнейшее смягчение будет медленнее и осторожнее ожидаемого, а значит, дорогие деньги задержатся в экономике дольше. Ближайшее заседание — 24 июля, рынок ждёт сигнала о темпах дальнейшего снижения.
• Инфляция не отступает так быстро, как хотелось бы рынку: годовая инфляция к концу июня — 6,01%. При ставке 14,25% это даёт реальную ставку около 8% — заметно выше нейтрального уровня, что делает депозиты и облигации более конкурентным вложением, чем акции.
• Нефть вела себя разнонаправленно: после мартовского скачка выше $111 на иранском кризисе Brent к июню опустилась ниже $78–80, что давило на нефтегазовый сектор (около половины веса индекса), а затем к 21–22 июля вновь подскочила до $91–92 на фоне новой эскалации на Ближнем Востоке — один из факторов последнего отскока.
• Крепкий рубль на протяжении большей части периода падения бил по марже экспортёров — крупнейших весов в структуре индекса.
• Дивидендные отсечки июля (Сбербанк, ВТБ, Роснефть, Татнефть, X5, МТС, Полюс и др.) технически утяжелили индекс в середине месяца — впрочем, это скорее усиливающий, чем базовый фактор снижения.
• Геополитическая неопределённость и новые раунды санкций, включая усиление ограничений против нефтегазового сектора, оставались фоновым давлением на протяжении почти всего периода.

Среди наиболее часто упоминаемых аналитиками факторов — именно эта комбинация: жёсткая ДКП, крепкий рубль и геополитика, действующие одновременно, а не какая-то одна ярко выраженная причина. Аналитики Альфа-Банка, разметив историю индекса на волны падения от локальных пиков (68 эпизодов просадки ≥10% с начала расчёта индекса), ещё в конце июня — когда снижение продолжалось порядка 66 торговых дней — пришли к выводу: по глубине волна на тот момент не была рекордной, такие просадки случались регулярно, а вот по продолжительности она уже тогда оказалась дольше 85% сопоставимых по глубине волн за всю историю индекса. С тех пор падение растянулось ещё почти на четыре недели, прежде чем на прошлой неделе рынок наконец показал первый заметный отскок.

У любого обвала есть два независимых измерения — глубина (сколько процентов стоимости рынок потерял от пика до дна) и продолжительность (сколько времени это заняло). Кризисы российского рынка последних двадцати лет дают разные комбинации этих параметров: где-то рынок падал стремительно и очень глубоко, где-то — резко, но неглубоко, а где-то, как сейчас, — медленно, но упорно. Ниже — три эпизода, которые чаще всего вспоминают в этом контексте.

Рис. 1. Траектории падения индекса от локального пика в каждом из четырёх эпизодов (упрощённая схема по ключевым датам и уровням).

Это по-прежнему самый жёсткий эпизод в истории постсоветского российского рынка. Индекс ММВБ, вплотную подошедший к 2000 пунктам в мае 2008-го (1966,32 п. 19 мая), к 28 октября того же года провалился ниже 500 пунктов — до 493,61 п. Это падение почти на 75% примерно за пять месяцев (около 110–120 торговых дней). Долларовый индекс РТС пострадал ещё сильнее: с исторического максимума 2498,10 п. (19 мая 2008-го) он к 23 января 2009-го рухнул до 492,59 п. — минус более 80%. По случайному совпадению абсолютные минимумы рублёвого и долларового индексов оказались почти на одном числовом уровне, хотя это два разных инструмента, номинированных в разных валютах.

Скорость падения РТС в те месяцы была пугающей: летом 2008-го, ещё у отметки в 2000 пунктов, индекс многим казался недооценённым, а к концу ноября он провалился ниже 600 пунктов — более чем в три раза от летних уровней, и почти в пять раз от майского исторического максимума.

Обвал был настолько резким, что биржам приходилось многократно останавливать торги на часы и дни, чтобы сбить панику. При этом сам обвал — не однодневное событие: это несколько месяцев непрерывного давления с несколькими волнами вниз, включая повторное дно в январе 2009-го. Восстановление заняло годы: майский пик 2008 года по индексу РТС не покорён до сих пор — часть потерь так и осталась «замороженной» в истории рынка.

Валютно-нефтяной кризис конца 2014 года часто вспоминают как один из самых страшных, но для рублёвого индекса Мосбиржи он таким не был. Пик остроты пришёлся на «чёрный вторник» 16 декабря 2014 года: в ночь на вторник ЦБ экстренно поднял ключевую ставку сразу на 6,5 п.п. — до 17% годовых, доллар на пике доходил до 80 рублей, а индекс РТС в моменте падал на 10,12% за один день. Уже на следующий день РТС отыграл падение и вырос на 18%.

Но это был по преимуществу кризис рубля, а не рублёвых активов. Индекс РТС, номинированный в долларах, за 2014 год обвалился с 1443,85 п. (6 января) до 578,21 п. (16 декабря) — минус 60%, в значительной части за счёт девальвации, а не падения бизнеса компаний. Рублёвый индекс ММВБ пережил собственную просадку раньше в том же году: на фоне присоединения Крыма он упал с 1503 п. (21 января) до минимума 1182,86 п. (14 марта) — около −21% за полтора месяца, вполне сопоставимо с полноценным «медвежьим рынком». Но эта просадка оказалась короткой: экспортёры, зарабатывающие в валюте, а тратящие в дешевеющих рублях, от последующей девальвации только выигрывали, и до конца 2014 года индекс ММВБ держался в широком диапазоне 1300–1500 пунктов, закончив год почти там же, откуда начинал.

Вывод для сравнения: 2014-й — это пример кризиса с двумя разными масштабами ущерба в зависимости от валюты счёта. Держатели долларовых активов (или инвесторы, ориентированные на РТС) пережили один из самых тяжёлых периодов в истории рынка. А для рублёвого портфеля значимой была только мартовская просадка — глубокая, но короткая; декабрьский валютный шок, при всей его драматичности, к устойчивому обвалу рублёвых котировок не привёл.

Ничего похожего на закрытие биржи на три с половиной недели рынок не видел ни до, ни после. После начала военного конфликта 24 февраля 2022 года индекс РТС в тот же день провалился с уровней начала года (максимум 1640,39 п. 3 января) до 610,33 п. — падение более чем на 60% всего за полтора месяца, из них основная часть — за один торговый день. Торги на бирже были остановлены и возобновились только 24 марта, уже в условиях запрета на короткие продажи и ограничений для нерезидентов.

У падения 2022 года по факту было две волны. Первая — молниеносная: с уровней начала января (пик РТС 1640,39 п.) до 610,33 п. 24 февраля, то есть большая часть удара пришлась на один торговый день. После возобновления торгов 24 марта индекс Мосбиржи стабилизировался в районе 2300–2400 пунктов — это уже заметное восстановление от паники конца февраля. Вторая волна пришла осенью: на фоне объявления частичной мобилизации в сентябре 2022-го рынок снова пошёл вниз и обновил минимумы — примерно до 1680 пунктов по индексу Мосбиржи. Именно эта, осенняя, отметка обычно приводится как окончательное дно цикла, и добирался до неё рынок не за дни, а за несколько месяцев с паузой между волнами.

Восстановление к допандемийным уровням (около 3100 пунктов, где рынок находился в начале 2020 года) заняло примерно полтора года — индекс вернулся туда к середине 2023-го. А вот к историческому пику октября 2021 года (около 4290 пунктов) рынок так и не вернулся.

Главное отличие 2022-го от других эпизодов — сочетание экстремальной скорости первого удара (основная часть — один-два торговых дня) с уникальным по масштабу вмешательством регулятора: заморозкой активов нерезидентов, остановкой торгов на 3,5 недели, запретом коротких продаж и прямыми ограничениями на движение капитала. Но полное дно цикла рынок нашёл не сразу, а только спустя полгода, на второй волне.

На этом фоне нынешний обвал выглядит нетипично. По глубине (около −35…−37% в моменте на дне 20 июля) он всё ещё далёк от 2008-го (−75%) и от февральского шока РТС 2022-го (−63%), хотя уже сопоставим по глубине с рублёвой просадкой IMOEX в 2022 году с учётом осенней волны. Но по продолжительности — это один из самых долгих периодов сползания индекса без значимого отскока за всю его историю: рынок не рухнул за несколько дней, как в феврале 2022-го, и не обвалился за одну ночь, как в декабре 2014-го — он медленно и методично терял высоту почти пять месяцев подряд.

Показательно, что закончилась (или как минимум приостановилась) эта фаза не постепенным нащупыванием дна, а резким двухдневным отскоком на 5–6% на одной геополитической новости — о встрече Лаврова и Рубио. Это иллюстрирует ту же идею с другой стороны: затяжной вязкий тренд может развернуться так же внезапно, как и резкий обвал, просто повод для разворота психологически иной — не паника, а проблеск надежды на разрядку.

Это принципиально другая динамика психологии инвестора, чем при резком шоке. Резкий обвал, каким бы болезненным он ни был, обычно быстро формирует дно: паника выгорает за несколько недель. Затяжное сползание работает иначе — оно изматывает ожиданиями, постоянно сдвигает представление о «дне» и провоцирует капитуляции на любых уровнях, в том числе и на тех, что рынок уже прошёл к июлю.

Рис. 2. Глубина падения против его продолжительности: 2026 год выделяется не глубиной, а тем, сколько времени рынок провёл в падении.

• История показывает, что глубина и продолжительность падения — независимые параметры: не стоит ждать, что затяжной обвал обязательно окажется и самым глубоким, а резкий — самым коротким.
• В самых тяжёлых по глубине эпизодах (2008, февраль 2022) острая фаза паники — резкий, обвальный сброс позиций — укладывалась в дни или недели, даже если полный путь от пика до итогового дна растягивался на несколько месяцев. Именно сжатая острая фаза быстро выжигала панику и создавала условия для последующего отскока.
• Нынешняя ситуация ближе по характеру к вязкому «медвежьему рынку», чем к панике: у него нет единого триггера-события (нет дефолта, войны или закрытия биржи) — есть комбинация умеренно негативных факторов (жёсткая ДКП, высокая реальная ставка, крепкий рубль, геополитика), действующих одновременно и подолгу.
• Именно поэтому такой цикл сложнее «поймать за дно»: у затяжных снижений исторически более размытая нижняя граница, чем у резких шоковых обвалов, а развороты нередко случаются внезапно, на новостном, а не на фундаментальном триггере — как показал отскок 21–22 июля.

Инвесторы обычно лучше запоминают самые глубокие кризисы — 2008-й, февраль 2022-го. Но именно затяжные периоды слабости оказываются наиболее психологически тяжёлыми: они не вызывают паники, а постепенно снижают готовность покупать риск. Если нынешний цикл действительно войдёт в историю как рекордный по продолжительности относительно своей глубины, его главным отличием станет не масштаб падения, а то, как долго давление держало рынок в напряжении.


Подписывайтесь в Телеге, ставьте лайки, дальше будет интереснее:)

Это информационно-аналитический материал, а не индивидуальная инвестиционная рекомендация. Решения о покупке или продаже активов стоит принимать с учётом собственного риск-профиля и горизонта инвестирования. Источники данных: Мосбиржа, ЦБ РФ, Росстат, исследование Альфа-Банка по волнам просадок IMOEX, материалы РБК, «Коммерсанта», «Ведомостей», ПРАЙМ, Интерфакс.