100 дней, которые пережгли Ормуз: хроника войны 2026 года и её цена для рынков

27 февраля 2026 года, 15:38 по Восточному времени. Air Force One держит курс на Техас. Дональд Трамп отрывается от бумаг и произносит фразу, после которой мир меняется навсегда: «Утверждаю операцию Epic Fury».

Через несколько часов — в 9:45 утра по Тегерану — земля задрожит. В небе появятся израильские F-35I «Адир», палубные истребители с трёх авианосцев и сотни крылатых ракет. За первые 24 часа Израиль сбросит 1 200 бомб на 500 военных целей — крупнейший боевой вылет в истории ЦАХАЛ.

Верховный лидер Ирана Али Хаменеи будет убит в первые же часы. Вместе с ним — тысячи офицеров КСИР. Кибератака погрузит 85-миллионную страну в цифровую тьму на 60 часов: подключение к интернету упадёт до 1% от нормы.

В один из первых авианалётов — о чём почти не писали западные СМИ — американский «Томагавк» поразит школу в городе Минаб, убив 175 детей. Расследование Human Rights Watch позже квалифицирует удар как потенциальное военное преступление.

Так началась война, которую уже называют Третьей войной в Заливе. Рамаданская война. Война, которая за три с половиной месяца унесёт более 7 000 жизней, вызовет крупнейший в истории срыв поставок нефти (оценка IEA) и поставит крест на мифе о Заливе как тихой гавани для мирового капитала.

14 июня 2026 года стороны подписали Исламабадский меморандум. Но это не мир. Это даже не перемирие в классическом смысле. Это 60-дневная пауза для торга, от которой зависит, увидит ли мир нефть по $150 к Рождеству.

Было бы ошибкой думать, что война началась 28 февраля.

Она началась в августе 1953 года, когда ЦРУ и MI6 свергли иранского премьера Мохаммада Мосаддыка. Америка посадила обратно на трон шаха — и получила 26 лет лояльного, но изнутри разлагающегося режима. Когда в 1979 году этот режим рухнул, на его обломках выросла Исламская Республика — с антиамериканским фундаментом, залитым в бетон из 444 дней захвата посольства в Тегеране.

С тех пор — качели. Обама заключает ядерную сделку в 2015-м. Трамп разрывает её в 2018-м и вводит «максимальное давление»: более 1 500 санкций. Байден не отменяет их.

Июнь 2025-го — первая кровь. Израиль проводит Двенадцатидневную войну: бомбит ядерные объекты — Фордо, Натанз, Исфахан. США присоединяются. Сентябрь — ООН задействует механизм snapback, восстанавливая международные санкции. Декабрь — иранский риал коллапсирует.

Январь 2026-го — режим расстреливает тысячи протестующих. Крупнейшая бойня с 1979 года. Трамп получает идеальный casus belli.

Февраль 2026-го. США стягивают в регион три авианосные ударные группы — крупнейшая военная перегруппировка со времён вторжения в Ирак. Нетаньяху лично убеждает Трампа в необходимости совместного удара. И параллельно идут переговоры в Омане. Дипломатический трек ещё жив.

Но 28 февраля Трамп нажимает на курок.

Начало: три удара, которые потрясли мир

Удар первый — авиационная кампания. Израиль — «Roaring Lion». США — «Epic Fury». В первый день уничтожено 500 военных объектов. Тегеран в огне. Президентский дворец на Пастер-стрит — груда обломков.

Среди разрушенного — объекты Всемирного наследия ЮНЕСКО: дворец Голестан, Чехель Сотун, Али Капу в Исфахане. Blue Shield International квалифицировала удары по культурному наследию как военное преступление.

Удар второй — цифровой. Интернет в Иране умирает. 60 часов страна в информационной изоляции. На уцелевшие телефоны приходят push-уведомления: «Твой режим падёт. Выходи на улицу».

Удар третий — ответный. Иран не капитулирует. Операция «True Promise IV». Тегеран бьёт по всем сразу: по Тель-Авиву, по Хайфе, по американским базам в Катаре, Кувейте, ОАЭ, Бахрейне, Иордании, по Саудовской Аравии, по Эрбилю. Семь стран Персидского залива одновременно оказываются под огнём.

Иранцы уничтожают радары систем ПРО THAAD — минимум один комплекс выведён из строя. Советник командующего КСИР выдаёт в эфир заявление: «Мы подожжём любой корабль, который войдёт в Ормузский пролив. Ни капли нефти отсюда не выйдет».

150 танкеров стопорят ход. Ормуз — аорта, по которой течёт пятая часть мировой нефти и СПГ — пережата.

День системных сбоев: 4 марта

Есть в истории дни, которые сжимают в себе целую войну.

Американская подлодка USS Charlotte торпедирует иранский фрегат IRIS Dena в Индийском океане у берегов Шри-Ланки. Корабль возвращался без боеприпасов с международных учений MILAN — американская сторона знала об этом. 104 иранских моряка погибли. Первое боевое потопление надводного корабля подлодкой США со Второй мировой войны.

Крупнейший в современной истории инцидент дружественного огня: кувейтский F/A-18 сбил три американских F-15E. Причина — сбой в системах идентификации. Это дополнило статистику потерь авиации США, составившую 39 самолётов за первый месяц войны (данные Конгресса).

Израильский F-35I «Адир» сбил российско-иранский Як-130 над Тегераном. Первый воздушный бой F-35 с пилотируемым самолётом.

Иран наносит удар по НПЗ Aramco в Рас-Тануре (Саудовская Аравия). Тот самый завод, горевший после атаки дронов в 2019-м.

В этот же день Трамп заявляет: «Никаких временных ограничений на продолжительность войны нет».

Адская неделя: 28 февраля – 6 марта

Что произошло за первые семь дней:

• Ликвидированы: Хаменеи + тысячи офицеров КСИР
• Хезболла открыла второй фронт ракетными обстрелами Израиля
• Израиль начал наземное вторжение в Ливан (91-я дивизия)
• Катар сбил два иранских Су-24
• Иран нанёс удар по газовому комплексу Ras Laffan (Катар)
• США и Израиль разбомбили ядерный объект в Натанзе
• Росатом эвакуировал персонал с АЭС Бушер
• Первые моряки погибли при атаках на танкеры Skylight и MKD VYOM

Война расширяется: 7 марта – 7 апреля

США отправляют в регион третий авианосец — USS George H.W. Bush. Британия приводит в повышенную готовность авианосец HMS Prince of Wales.

8 марта сын убитого Хаменеи — Моджтаба, сам переживший авиаудар, — назначен новым верховным лидером. Режим демонстрирует: обезглавливание не означает конца.

21 марта — поворотный момент. Иран запускает межконтинентальную баллистическую ракету по британско-американской базе Диего-Гарсия в Индийском океане. Иранские ракеты впервые преодолели расстояние, способное достичь Европы. По оценкам IISS, это подтвердило жизнеспособность ракетной программы Ирана.

27 марта — Израиль наносит удар по ядерной триаде Ирана: завод жёлтого кека в Йезде, комплекс тяжёлой воды Хондаб под Араком, обогатительный комплекс в Натанзе. В тот же день бомбятся сталелитейные заводы Мобараке и Хузестан. Директор Хузестанского завода: «Все модули и печи повреждены. Минимум шесть месяцев на ремонт».

18 марта — самый дальновидный удар войны. Иран бьёт по катарскому заводу СПГ Ras Laffan. Мощности падают на 17%. Оценка ремонта: 3–5 лет. Для Европы с полупустыми хранилищами газа это приговор на годы вперёд.

28 марта — хуситы официально вступают в войну. Под угрозой не только Ормуз, но и Баб-эль-Мандебский пролив.

5 апреля Израиль бьёт по Южному Парсу — крупнейшему газовому месторождению планеты. Иран теряет стратегический ресурс на десятилетия.

Промежуточный итог CENTCOM (конец марта): 66% иранских ракетных, дроновых и судостроительных мощностей уничтожено. 92% крупных кораблей (155 единиц) потоплены или повреждены. Флот Ирана практически перестал существовать.

Но режим устоял.

Двойная блокада: 8 апреля – 14 июня

Перемирие. Пакистан выступил посредником. Трамп согласился — после угрозы, что «целая цивилизация умрёт сегодня ночью». Двухнедельное прекращение огня.

Израиль немедленно отверг включение Ливана в условия перемирия. И провёл операцию «Eternal Darkness» — 100 авиаударов по югу Ливана за 10 минут.

Иран приостановил открытие Ормуза. Более того: КСИР институционализировал контроль над проливом, организовав судоходный канал севернее острова Ларак и введя транзитные сборы до $2 млн с судна — в китайских юанях. Это стало скрытым, но мощным ударом по системе нефтедоллара: впервые критический морской транзитный коридор перешёл на расчёты в альтернативной валюте.

11–12 апреля — Исламабад. Отель Serena. Переговоры: Вэнс, Уиткофф и Кушнер (США); Аракчи и Галибаф (Иран). Спустя 21 час Вэнс покинул Пакистан — провал. В тот же день Трамп отправился на турнир UFC в Майами с госсекретарём Рубио, заявив: «Мне всё равно, чем закончатся эти переговоры».

13 апреля Трамп объявил полную морскую блокаду Ирана. Возникла уникальная конструкция: «двойная блокада» — Иран не выпускает суда из Залива, а США не впускают суда в иранские порты.

Результат: 20 000 моряков и 2 000 судов заперты в Заливе. 600 танкеров внутри, 240 снаружи.

4 мая — операция «Project Freedom»: ВМС США начинают эскортирование судов из Залива.

7 июня — иранские баллистические ракеты бьют по Израилю (авиабаза Рамат-Давид). Первый прямой удар с апреля.

10 июня — Трамп объявляет «сильный военный ответ». Удары по Бандар-Аббасу.

14 июня — Исламабадский меморандум: прекращение огня, открытие Ормуза, снятие блокады США, 60-дневное переговорное окно. Иран обязуется не производить ядерное оружие.

19 июня — подписание в Женеве.

В этой войне не было победителей.

Потери сторон:

• Иран: 3 468 убитых (официально), 3 636 по HRANA (в т.ч. 1 701 гражданский), 26 500+ раненых
• Ливан: 3 756 убитых, 11 632 раненых
• Израиль: 61 убитый (включая военнослужащих, гражданских и контрактников), 9 026 раненых
• США: 15 убитых, 543 раненых
• ОАЭ: 13 убитых (2 солдата + 11 гражданских), 227 раненых
• Другие страны Залива: ~150 убитых, ~600+ раненых

Ключевые гуманитарные факты:

• Бомбардировка школы в Минабе (28 февраля): 175 погибших детей
• 39 самолётов коалиции потеряно за первый месяц (данные Конгресса США)
• Разрушены объекты ЮНЕСКО в Исфахане и Тегеране. Blue Shield квалифицировала это как военное преступление

Ормузский пролив — не просто вода между Ираном и Оманом. Это аорта мировой экономики. Пережмите её — и мир задыхается в считаные дни.

До войны через Ормуз проходило 25% морского нефтяного трафика и 20% мирового СПГ. Ежедневный поток: 20 миллионов баррелей нефти.

Когда 28 февраля КСИР перекрыл пролив, рынки отреагировали мгновенным скачком Brent на 10–13% в первые же часы.

Динамика цен на нефть:

• До войны (февраль 2026): $72.48 за баррель
• Пик (7 марта): $139 за баррель (внутридневной)
• Устойчивый максимум: $126 за баррель
• Текущий (середина июня): $80–100 за баррель

Глава IEA назвал ситуацию «величайшим вызовом глобальной энергетической безопасности в истории».

Остановка добычи Кувейта, Ирака, Саудовской Аравии и ОАЭ достигла примерно 10 миллионов баррелей в сутки — больше, чем добывает Россия.

Глава Vitol Рассел Харди заявил 21 апреля: «Война обойдётся миру в 1 млрд баррелей потерянной добычи. 600–700 млн мы уже потеряли».

IEA вскрыла стратегические резервы на 400 млн баррелей — крупнейшая операция такого рода в истории. Но 400 млн покрывают лишь четыре дня мирового потребления.

Страховые ставки взлетели в 4–6 раз. Судоходные компании прекратили отправку судов в регион.

Газовый кризис Европы

С газом ситуация ещё жёстче. Газ нельзя перекачать по трубопроводу из Катара в Европу — только морем, только через Ормуз.

До войны Катар обеспечивал 20% мирового СПГ. QatarEnergy объявила форс-мажор по всем контрактам.

TTF — главный европейский газовый индекс — взлетел с €30 до €60+ за МВт·ч. Азиатские спотовые цены на СПГ — плюс 140%.

Европа встретила войну с газовыми хранилищами на 30% заполненности после холодной зимы 2025–2026. Shell предупредила: дефицит топлива возможен уже в апреле.

Удар 18 марта по Ras Laffan снизил мощность завода на 17%. Ремонт: 3–5 лет. Европа входит в зиму 2026–2027 с архитектурным дефицитом газа.

ЕЦБ 19 марта отложил снижение ставок, повысил прогноз инфляции и понизил прогноз роста ВВП. Германия и Италия — кандидаты на техническую рецессию к концу года.

Война вскрыла цепочки поставок, о которых мало кто задумывался.

Ключевые движения цен:

• Гелий: +200% ($300 → $900 за тысячу куб. футов). Катар = 35% мирового производства. Критичен для полупроводников, МРТ, аэрокосмоса
• Удобрения: +40%. 50% мирового экспорта мочевины идёт через Ормуз. Остановка совпала с весенним севом
• Сера / серная кислота: +30%. 45% мирового экспорта — Катар, Кувейт, Иран
• Вольфрам: +200%. Двойной эффект: война + китайские экспортные ограничения
• Алюминий: +8–36%. Залив — 9% мирового производства; удар по Emirates Global Aluminium
• Авиакеросин: +100%. Закрытие воздушного пространства над Заливом
• Золото: -28%. Аномальное падение защитного актива

Эффект домино

Персидский залив импортирует 70% продовольствия через Ормуз. К середине марта 70% поставок еды нарушено. Цены в супермаркетах Дубая, Дохи и Эль-Кувейта взлетели на 40–120%. Ритейлер Lulu Retail перешёл на авиадоставку базовых продуктов.

Массовый исход экспатов: 220 000 индийских граждан репатриированы из региона. Рынок недвижимости индийских городов второго эшелона вырос на 14%.

Deutsche Welle и Middle East Council on Global Affairs вынесли вердикт: «Конец нарратива о Заливе как безопасной гавани». Саудовская программа Vision 2030 подверглась серьёзным изменениям.

Развивающиеся страны под ударом: Филиппины — чрезвычайное положение (24 марта), Бангладеш, Пакистан, Нигерия, Вьетнам, Зимбабве — километровые очереди на заправках и паническая скупка топлива.

В Иране Центральный банк напечатал купюру в 10 000 000 риалов — крупнейшую в истории. Годовая продовольственная инфляция: хлеб +140%, мясо +135%, масло +219%, молоко +117%.

Тем временем Россия получила дополнительные $15 млрд экспортных доходов за счёт замещения иранской нефти на азиатских рынках, а Украина заключила 10-летние оборонные контракты на поставку противодронных систем Sting странам Залива.

• США (Пентагон): $29 млрд + запрос $200 млрд (на 12 мая)
• Арабские страны: $120 млрд (UNDP, 31 марта)
• Иран: $300 млрд – $1 трлн (оценка на 11 апреля)
• Инфраструктура Залива: $25 млрд на восстановление

Инсайдерские ставки — расследование Financial Times

Три волны подозрительных шортов на нефть перед заявлениями Трампа:

• 23 марта: $580 млн — за 15 минут до заявления о паузе для переговоров
• 7 апреля: $950 млн — перед объявлением двухнедельного перемирия
• 17 апреля: $750 млн — за 20 минут до заявления МИД Ирана об открытии Ормуза

Для алготрейдера это маркер: волатильность на новостях из Белого Дома была инсайдерской. Торговать пробои на твитах Трампа было крайне опасно.

Позиция Ирана

Глава МИД Аббас Аракчи (интервью CNN, 15 марта): «Мы отвечаем на агрессию, мы защищаем суверенитет. Это не провокация — это самооборона. Если США и Израиль не будут привлечены к ответственности за нарушение международного права, существующий мировой порядок рухнет».

Президент Масуд Пезешкиан на Генассамблее ООН (20 апреля): «Иран не начинал эту войну. Наш народ имеет право на существование без иностранных бомбардировок. Те, кто требует от нас разоружения, должны спросить себя: кто вооружил тех, кто нас бомбит?»

Позиция Global South

Для значительной части незападного мира война воспринимается как акт империализма.

Премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф: «Эта война не должна была случиться. Мы видим катастрофические последствия для развивающихся стран, которые не имеют к конфликту никакого отношения».

Филиппины, Бангладеш и Пакистан последовательно выступали в ООН за немедленное прекращение огня без предварительных условий. Представитель Венесуэлы назвал американо-израильскую операцию «вопиющим нарушением суверенитета, сравнимым с вторжением в Ирак».

На саммите БРИКС в апреле 2026 года было принято совместное коммюнике с призывом к «немедленному прекращению боевых действий».

Позиция Китая и России

Две державы заняли двойственную позицию — формально призывая к миру, но извлекая стратегические выгоды.

Россия (+$15 млрд): замещение иранской нефти на рынках Индии и Китая принесло российскому бюджету не менее $15 млрд дополнительных доходов с марта по май 2026 года. Российская Urals торговалась с премией к Brent — ситуация, немыслимая до войны.

Китай (юань как валюта Ормуза): Пекин — крупнейший покупатель иранской нефти — оказался в уникальной позиции. КСИР принимает плату за транзит через Ормуз в юанях — это первый случай, когда критический морской коридор де-факто перешёл на расчёты в альтернативной доллару валюте.

Вместо гадания о вероятностях — три сценария, привязанных к наблюдаемым триггерам. Следите за ними.

Сценарий 1: Мир на бумаге

• Триггер активации: Катар запускает хотя бы 1 линию Ras Laffan до октября 2026
• Реакция Brent: $80–90/барр.
• Реакция TTF: €35–40/МВт·ч

Сценарий 2: Срыв и эскалация

• Триггер активации: Израиль наносит новый удар по Бейруту И/ИЛИ Иран повторно закрывает Ормуз
• Реакция Brent: $130+/барр. (при блокаде — $150+)
• Реакция TTF: €70+/МВт·ч

Сценарий 3: Замороженная война

• Триггер активации: Женевские переговоры 19 июня заканчиваются без соглашения
• Реакция Brent: $95–105/барр. (+$15 постоянная геопремия)
• Реакция TTF: €40–55/МВт·ч (качели от сезона)

Особое внимание — к 19 июня. Женевская встреча — не просто формальность. Если стороны не зафиксируют хотя бы временные параметры ядерной сделки и график снятия санкций, второй раунд эскалации к осени практически неизбежен.

🏆 Победители

Россия (+$15 млрд). Замещение иранской нефти в Азии принесло бюджету РФ рекордные нефтегазовые доходы. Urals торгуется с премией. Санкционный режим де-факто ослаблен перенаправлением внимания США на Иран.

Китай. Юань стал валютой транзита через Ормуз — тектонический сдвиг для нефтедолларовой системы. Пекин усилил экономический рычаг над Заливом и выступил соавтором мирной инициативы от 31 марта.

США (нефтяной сектор). Экспортные доходы американских производителей выросли более чем на $50 млрд за первый квартал войны. Европа, потерявшая катарский СПГ, нарастила закупки американского газа.

Украина. Парадоксальный бенефициар: Киев заключил 10-летние оборонные контракты на поставку противодронных систем Sting Саудовской Аравии, ОАЭ и Катару. Залив финансирует ВПК Украины, пока внимание Москвы отвлечено на иранский театр.

Альтернативные трубопроводы. East-West Pipeline (КСА, 7 млн б/с), Хабшан-Фуджейра (ОАЭ, 2 млн б/с), IMEC (индийско-ближневосточный коридор) — все получили мощнейший инвестиционный импульс и ускоренные сроки реализации.

Производители гелия и удобрений вне зоны конфликта (США, Россия, Северная Африка) фиксируют рекордную маржинальность.

💀 Проигравшие

Европа. Второй энергетический шок за четыре года. Стагфляция. Риск рецессии Германии и Италии. ЕЦБ парализован между инфляцией и стагнацией. Заполненность ПХГ — 30% перед следующей зимой. Катарский СПГ недоступен минимум 3–5 лет.

Залив (Дубай, Доха). Конец нарратива «тихой гавани». 220 000 репатриированных экспатов. $25 млрд на ремонт инфраструктуры. Vision 2030 — заморожена. Туризм и авиация — коллапс.

Иран. $300 млрд – $1 трлн прямого ущерба. Инфляция >105%. Сталелитейная промышленность уничтожена. Газовый Южный Парс разрушен. 60-дневное окно для переговоров — последний шанс избежать окончательного демонтажа экономики.

Global South. Филиппины — ЧП. Пакистан — четырёхдневная рабочая неделя для госслужащих. Бангладеш, Нигерия, Вьетнам — дефицит топлива и панические очереди. Продовольственная безопасность — под угрозой (удобрения +40%, совпало с весенним севом).

Мировая логистика. Перестройка маршрутов на годы. Суэцкий канал и Баб-эль-Мандеб — зоны риска. Контейнерные ставки взлетели. Авиация потеряла ~15% глобального трафика из-за закрытия неба над Заливом.

НЕФТЬ. Возврат к довоенным $70–75 исключён. Разрушенная инфраструктура (Ras Laffan — до 5 лет ремонта, потеря до 1 млрд барр. добычи), сохраняющаяся геополитическая турбулентность и хрупкость меморандума формируют новый диапазон Brent: $80–100. Премия за риск в $10–15 сохранится как минимум до выработки постоянного соглашения.

ГАЗ. Зима 2026–2027 — момент истины. Ключевой индикатор: запуск хотя бы одной линии Ras Laffan до октября. Если нет — TTF превысит €70, инфляция вернётся, ЕЦБ возобновит повышение ставок, рецессия в еврозоне станет реальностью.

Практические сигналы:

• Хеджирование нефтяных рисков (фьючерсы, опционы) — волатильность будет повышенной ещё минимум 6–12 месяцев
• Мониторинг Ормуза и Баб-эль-Мандеба как опережающих индикаторов
• Газовые ETF и фьючерсы TTF — главный инструмент зимы 2026–2027
• Активы, выигрывающие от роста цен на удобрения, алюминий, серу, гелий и вольфрам
• Длинные позиции в компаниях, строящих альтернативную трубопроводную и портовую инфраструктуру (East-West, Fujairah, IMEC)
• Российские нефтегазовые активы и украинский ВПК — бенефициары перераспределения рынков

Через несколько дней в Швейцарии поставят подписи под документом, который уже называют «историческим». Пакистан, Катар, Египет, Турция — посредники. Джей Ди Вэнс, Джаред Кушнер, Аббас Аракчи — подписанты.

Будут улыбки. Будут рукопожатия. Будут камеры.

Но израильские самолёты всё ещё в небе над Ливаном. Катарский Ras Laffan всё ещё в руинах. 20 000 моряков всё ещё ждут эвакуации. Иранские консерваторы вышли на улицы Тегерана с криками «Аракчи — предатель». Советники Нетаньяху назвали меморандум «катастрофическим».

Это не финал. Это антракт.

Главный вопрос не в том, подпишут ли бумагу в Женеве. Главный вопрос: что будет через 60 дней, когда переговорное окно закроется — и мир снова окажется перед выбором между нефтью по $80 и нефтью по $150.

Вопрос к комьюнити: Как вы считаете, какой сценарий наиболее вероятен — «мир на бумаге», «срыв и эскалация» или «замороженная война»? И какие активы вы уже хеджируете под зиму 2026–2027?

Все совпадения случайны, все события выдуманы